Она проводила шинсекайку взглядом и посмотрела на пленного.
- Я все поняла. Продолжаешь верно выполнять свою функцию даже в таком состоянии. Любой самостоятельный человек на твоем месте молил бы о пощаде и предлагал всевозможные блага за свое освобождение, но тебе важен лишь положительный результат своей работы, устроивший бы твоего хозяина. Ты инструмент, но при этом биологический организм. Ты надел шлем и скрыл свое псевдочеловеческое лицо для того, чтобы ничем не отличаться от других винтиков. Если бы ты оставил свое лицо открытым, то такие как Минэко, быть может, подумали бы дважды перед тем как тебя атаковать, но ты избавил их от необходимости рассмотрения себя как живого человека. И вместе с тем, ты выглядишь почти как настоящий, - она осмотрела арбалетчика со всех сторон. - Занимательный феномен.
Слова Эммы почему-то очень сильно разозлили арбалетчика и заставили его ненадолго позабыть о той ситуации, в которой он находился. Он бессильно дергался из стороны в сторону, желая подняться на ноги и схватить наглого ребенка, но толстая веревка которой он был связан не позволила ему этого сделать. Из-за осознания своей беспомощности он разозлился ещё сильнее, огненная сила его гнева наполнила желудок и в конце концов он начал корчиться уже не от психологических и эмоциональных страданий, а от внутреннего дискомфорта и боли.