Ахельсий не стал прерывать говоривших, выслушав все конфликтующие стороны, после чего глухо откашлялся, беря слово:
—Суть вашего спора мне совершенно ясна. По поводу претензий ваших, уважаемая Грейла, к сердечной подруге внука вашего, хотел бы я сказать следующее. Ежели настоящая любовь их сердца действительно скрепляет, и нет серьезных прегрешений в мирской жизни ихней, надо бы, конечно, их душевные узы скрепить вечной печатью брачного союза, ибо негоже плодить блуд, четких намерений по отношению к друг другу не имея. Да и обязанности семейные надобно бы поровну разделить, весь семья есть одно целое, и каждому в ней должно равноценный вклад приносить. Что же касается круга общения внука вашего Париса, и увлечений его, то здесь я могу сказать с уверенностью, что это только лишь его дело, как мужчины и главы семьи, как поступать и к чьим советам прислушиваться. А что же до отношений ваших с его избранницей, то сказать могу лишь одно: если девушка она приличных качеств, не грешница, заветов священных не нарушающая, готовая верной опорой для внука вашего стать, то надобно вам отпустить его, как сказано в заветах Просветленных: "Оставить должен человек отца и мать свою", иными словами, родню свою, и создать новую семью, сызнова, а вам принять ее как невестку свою, и уважать выбор внука вашего.
После небольшой паузы священник добавил:
—Конечно, истинная прочность уз семейных зачастую лишь временем да невзгодами проверяются, но со стороны церкви мы подобного устроить никакого священного права не имеем, уж величайше нас извините.