Историк не стал сопротивляться аресту больше необходимого, но рот у него так и не замолкал.
— А Наставницу я крендельком сверну и как присуну, — на протяжении всего этого времени писатель продолжал разговаривать в таком духе и остановился только тогда, когда ему в рот затолкали кляп.
После этого его сопроводили в специальное тюремное помещение на нижних уровнях соседнего с церковью здания.
— Это очень тяжелое преступление, — с тяжестью в голосе пояснила Мирина, оставшись наедине с Ахельсием после всего случившегося, — нам придется передать этого человека в инквизицию.
Затем она предложила священнослужителю взять следующим днем выходной чтобы отдохнуть после всего пережитого.

—Эх, служители Наставницы даровали этим землям свет просвещения и душевной чистоты, а некоторые из жителей в ответ... ух. -шепотом причитал раздосадованный священник. —Может быть раньше, хоть пару месяцев назад, его можно было бы излечить лишь простыми речами. Но теперь я в этом не уверен...
Затем, немного придя в себя, Ахельсий постарался взять себя в руки и успокоиться. —Да, пожалуй вы правы. -ответил он на предложение настоятельницы. —Вам, наверное, не раз приходилось сталкиваться с такими... безумцами, но я сам становлюсь свидетелем подобного в первый раз, уж простите мою неопытность. Наверное, мне и вправду стоит немного передохнуть и собраться с духом, чтобы не подвести людей, которым еще может пригодиться моя помощь и поддержка.