— Что? — Удивился Эрик. — Нет, я не об этом. Мне нравятся сражения и я люблю рисковать жизнью, но я не строю никаких иллюзий о войне и не питаю любви к ней, поскольку она бросает вызов даже тем, кто к ней не готов. Если бы воевали только люди вроде меня, то она была бы делом благородным, но в действительности всё происходит совсем иначе и страдают от неё именно те, кто сражений не ищет — простые люди, которые хотят жить в мире и благополучии. Ну а эта вылазка... Я интересовался историей и культурой востока, поэтому у меня нет сомнений, военный конфликт с племенами неизбежен, и единственное, что может принести недавняя победа — это ускорение её начала.

-- Интересно, -- заметил Лекс. -- Как человеку невоенному мне не приходили в голову подобные мысли. Я считал как нечто само собой разумеющееся, что война является таким же аспектом нашей жизни, как сбор урожая или вроде того, но более печальный. Общество в моём понимании должно тратить на это часть ресурсов, чтобы иметь возможность выжить в принципе. И, конечно, гражданских это тоже касается, даже не только тех военных, которых обстоятельства и долг, а не любовь к битвам, вынуждают сражаться. Если все не трудятся на войну хотя бы немного, то и мирно пожить вряд ли удастся. Вряд ли удастся обеспечить всё необходимое для победы -- и для дальнейшего существования общества, в том виде, который мы знаем. Конечно, хотелось бы, чтобы было иначе, но... Мы, видимо, живём в том мире, который нам дан. Наше дело принять эти правила и постараться выиграть.
Мирна всерьёз кивнула.
-- Я тоже никогда в действительности не любила сражения, но я буду сражаться, когда это потребуется. Я верю, что когда-нибудь людям не придётся бессмысленно умирать. Но, если ничего не делать... Такой день не наступит.