В ответ на организованный Парфинорой и Ромео сдержанный спектакль самолюбия оскорбленного и самолюбия удовлетворённого, Марей лишь потёр подбородок и кивнул так, словно всё случилось в соответствии с его ожиданиями и, в сущности, не имело никакого значения. Его мысли уже вернулись к прежнему предмету. Информация о тесте по истории была им воспринята будто вскользь, хотя впоследствии принесет ему много беспокойства: он не успеет наверстать материал, и хоть общий уровень эрудиции позволит ему написать хоть что-то, он будет недоволен собой и своей работой.
После полудня того же дня он вновь сидел за своим столом, раздумывая над прежним вопросом. Наивно было полагать, что решение придет само, но Марей твёрдо положил, что оно будет принято сегодня, и не сделав выбора, он не ляжет спать. Он начал методом исключения. После исцеления он отбросил иллюзии: поставив себе вопрос "Что для меня -- магия?" он сразу дал три ответа. Независимость. Сила. Власть. Иллюзии не соответствовали критерию первому и последнему, слишком абстрактные, слишком ситуативные, они могли быть порой крайне полезны, но в общем -- ненадёжны. И едва ли они бы дали то чувство власти, которым могла одарить "материальная" магия. После, с тяжёлым чувством, словно он сам сталкивал в погребальную яму мечту юных лет, он отказался от стихийной магии. Осталось два направления, и выбор между столь схожими школами, одна из которых обещала власть создавать материю, а другая -- управлять существующей, оказался наиболее тяжелым и мучил мага несколько часов. Он был ещё очень юн, а поэтому -- романтичен, и потенциал загадочного искусства изменений будоражило его ум сильнее, чем любые огненные смерчи. Но одновременно в свои годы Марей уже более чем достаточно был испорчен жизнью, и желание надёжной, материальной выгоды тяжёлым камнем лежало на его уме. Было уже давно за полночь, когда поверх разномастных каракулей на различные магические темы Марей намалевал в тетради огромного черного паука, потушил свечу и лег, не раздеваясь.