Как это там говорится, в первый (в сотый) и в последний раз, яда яда яда, за сохранение у меня интереса к партии и естественного её завершения ввиду сложившейся ситуации я уже не ручаюсь, но посмотрим, играем с тем что есть.ЛиннеяЛиннея не была удивлена подобному исходу от слова совсем — Канадэ не производила впечатление человека, который хорошо принимал отказы. Так или иначе, новым своим требованием она перешла последнюю черту, и терпеть это реймийка более не намеревалась. Всему был предел.
— Слушай, Канадэ, никаких обид, но мне это попросту не интересно, — голосу Неи вернулся прежний тембр, былую мягкость как ветром сдуло. — Ни обучение в вашей академии, ни карьера идола. Я поняла, что это не для меня. Мне ближе отстаивать интересы Её Величества на поле боя и защищать людей империи. Так что, в ускорении моего обучения нет никакой нужды. Я ухожу.
Канадэ— Ну что же, если интереса нет, то тут уж ничего не поделаешь. Но, — Канадэ подарила Линнее какой-то строгий, но и в то же время отстраненный взгляд, — тебе следует поработать над характером поведения по отношению к своим старшим. Ступай, — идол отмахнулась от Линнеи так, словно бы потеряла к ней всякий интерес, — не беспокойся, возможность отстаивать интересы Её Величества на поле боя у тебя ещё предоставится, как ты того и желаешь.
Кивнув, в ответ на замечание по поводу поведения, Линнея развернулась к Канадэ спиной, собравшись навсегда покинуть стены академии идолов, но из-за какого-то зловещего предчувствия и пробежавших по спине мурашек не стала этого делать. На мгновение её сознание наполнилось бурными фантазиями о переводе из академии в другое место, каком-то жутком батальоне, о неком полковнике, о шприце наполненном неприятной жидкостью, номером 7-41.
— М? — Позади послышался едва удивленный но столь же безразличный голос идола. — Ты разве не собиралась уходить?