— О, вот как, ну давай тогда переведем дух немного. Спешить-то некуда, ха-ха. — Они простояли так ещё некоторое время неподалеку от территории академии и, почему-то, в таком месте, где не было других людей, но несмотря на отдых, Моринеру нисколько не становилось лучше, напротив, он всё больше терял себя и в какой-то момент полностью перестал улавливать сначала суть того, о чем говорил Кихрей, а затем и суть происходящего вообще. — Знаешь, я терпеть не могу человеческий мусор. Почему бы всем этим тварям просто не сдохнуть и не оставить хороших людей в покое? — Журналист достал из своей сумки хорошо заостренный топор и энергично повертел его в руках. — Несколько дней назад, как это часто у меня бывает, я засиделся до утра и лег очень поздно, и как результат проснулся с головной болью под чьи-то крики. Выглянул на улицу — а там молодежь. Ну ладно, ничего не поделать, подумал я, но представь себе — один из них выгуливал свою псину и она насрала прямо у меня под домом! Разумеется, убраться за ней её хозяин не додумался... Но ничего, есть в мире кармочка. — Кихрей ловко перебрался через забор и на него сразу же бросилось двое сторожевых псов, одного он остановил локтем, а другого стукнул топором промеж глаз, тут же убив. Следующим ударом он прикончил вторую собаку и махнул Моринеру рукой, как бы приглашая его следовать за ним. По какой-то причине, к этому моменту студенту казалось это всё необыкновенно забавным и он перебрался следом за журналистом. Кихрей вручил ему окровавленный топор и сам пошел в соседнее общежитие, оставив студента возле первого.