Марей критическим взглядом осматривал свою фигуру в зеркале. Кажется, белый ему не идёт. Или идет... В костюмах такого уровня он не разбирался совершенно и продавец, точно хищник чуящий слабость добычи, увидев неуверенность Марея вцепился в него мёртвой хваткой. Мужчина собачкой вился вокруг Марея, непрестанно оправляя то галстук, то лацканы, хоть все давно уже было идеально выправлено, и все говорил, говорил...
-- Смотрите, смотрите, оторочка шелком... Рубашка тоже чистейший шелк, чувствуете да? Вам идёт необычайно, вы, юный сэр, не то что первым денди выглядите, вы -- прямо аристократ, дворянин в этом костюме, право!
Марей с сомнением посмотрел на свое лицо, которое всегда считал эталоном мещанства. Капризная складка неудовольствия проступила на его лбу, и он явственно припомнил, что именно такая часто появлялась на лицах, например, барчуков Хельсварда и де Лира. А продавец продолжал искушать:
-- И украшения к галстуку, и запонки -- все в комплекте... Товар штучный, таких ни в одном другом магазине нет, а у нас, вот, последний... Нет, конечно, если не по карману, можно вернуться к образцам попроще, но ведь это не то, совсем не то... Молодому человеку, да ведь вы из такой престижной академии, не пристало одеваться тускло... Я скидку дам, хорошему человеку -- почему не дать?
"О, как же ты надоел" -- магазинный гвалт и шум уже начинал действовать Марею на нервы, а перспектива провести за примеркой ещё с полчаса совсем не прельщала. Колдун оглянулся на стоящую чуть в стороне Нару, и получив в ответ довольно неопределённый одобрительный взгляд, устало вздохнул.
-- Всё, довольно, хватит, -- Марей отмахнулся от продавца, прерывая это словесное недержание -- Я решил, я беру.
Он ещё раз посмотрел в зеркало. Нет, хорош, конечно. А деньги... Парой тысяч больше, меньше -- беспокоиться о таком -- удел заурядных людей. Он же -- Марей усмехнулся смотревшему из зеркала щеголю -- к таковым решительно не относится.

Марей, уже снова в своей прежней черной шинели, вышел на улицу, придержав дверь своей спутнице, и остановился на крыльце. Колдун облегчённо вздохнул -- наконец-то он вырвался из тесноты этого хаоса. Перед глазами его предстала картина вечернего города. Среди неторопливого кружения снежинок сновали людские фигуры, опьяненные все тем же предпраздничным беспокойством, что и посетители "Беатрикс". На удалении от него они были куда более приятны -- естественная деталь городского пейзажа, не более. Муравьи под ногами.
-- Никогда человек не обременяет себя мелочной суетой жизни, никогда не бывает более тороплив, напряжён и беспокоен, чем в предпраздничные дни, которые должны быть днями отдыха и покоя. Скажи, на твоей родине принято придавать столь же сакральное значение числам календаря?