Сид Вандер


Он был далеко не первым мужчиной своего рода, пошедшим по пути воина. Эта гордая традиция, уходящая корнями в прошлое, наделяла его чувством принадлежности к чему-то особенному. Когда-то давно, будучи еще совсем ребенком, он этого не понимал и сильно страдал от жесткости, сквозившей во всех аспектах жизни его семьи. Даже когда отец отсутствовал по зову службы, в их доме всегда царила дисциплина, а его самого сурово наказывали за непослушание или неисполнение каких-то домашних обязанностей.
Он еще успел застать своего деда при жизни, тот ему запомнился человеком огромным и неприступным, словно высеченным из цельного куска камня, и одним своим молчаливым присутствием полностью подавлявшего отца. Однако в отличии от энергичного и суетливого отца, в деде, помимо глубоко укоренившейся закостенелой мощи, ощущались легкая грусть и теплота. Этот человек, несмотря на свой грубоватый неприветливый вид, был по-настоящему рад проводить время со своими близкими, ценя каждую минуту, и внука, как ребенка, не могла не подкупить эта искренность.
Поэтому когда однажды отец, сжав челюсти, сообщил, что дед пал смертью храбрых в очередном бою, Сид был уничтожен.
- Это какая-то ошибка... У сына маминой подруги вся семья в сборе. Они сидят на кухне и пьют чай с козинаками, а потом пойдут за грибами. У них все руки и ноги на месте. Они все трудятся пахарями и швеями. Как же так?.. Они будут и дальше хихикать и набивать брюхо, а мы будем... рыть могилу для деда? А у нас хоть есть, что туда положить?.. - он не плакал, но тяжело смотрел в пол, а его сжатые кулаки подрагивали. - И это ждет и тебя? И меня?.. Это несправедливо.
Отец сделал несвойственную для него вещь - присел на колено, оказавшись на уровне сына, и положил тяжелую руку ему на плечо.
- Козинаки и чай с грибами приходят и уходят - это все мелочи, а остаются лишь воспоминания, полные гордости. Он прожил достойную жизнь, вызывающую уважение у других, и которой мог гордиться сам. В доказательство этого служит тот факт, что я здесь и сейчас клянусь почтить его память, продолжить дело с еще большим рвением и никогда не посрамить его наследие. И от тебя ожидаю того же самого, - он потрепал сына по голове. - Возрадуйся, если твой клинок нашел цель. Работай усерднее, если он промахнулся. Пади, если он настиг тебя. Путь меча прост, это и делает его таким привлекательным. Ступая по нему, ты принимаешь правила игры, на которую не отважится бесчестный или слабый духом.
Пацан мрачно кивнул.
Это неприятное событие и связанные с ним переживания со временем привели к пересмотру детских взглядов, убили в нем слабость, мотивировали на соответствующее развитие и поступление на службу в армию республики.

С годами Сид неплохо освоился на этом поприще, истоптал множество сапогов, поучаствовал в большом количестве сражений, обзавелся длинным послужным списком и несколькими официальными благодарностями, похоронил отца и мать, провертел несколько новых дырок на все туже застегивающимся брючном ремне, и даже обзавелся женой. Семейная жизнь, правда, не очень складывалась - он сутками находился на службе, часто разъезжал по командировкам, все больше уставал, подолгу лечился после травм. Со временем начали проявляться хронические болячки, а в дождливые или морозные дни старые раны ныли так, что вояка становился очень ворчливым и язвительным, да к тому же мог часами сидеть со стаканом чего-то горячительного и бессмысленно смотреть в огонь камина. В такие моменты он чувствовал себя глубоким стариком, хотя казалось бы - лишь недавно перевалил за тридцать. С детьми у них, почему-то, пока не получалось, и по жене тоже было видно, что такое супружество - это совсем не то, о чем она мечтала.
Долго продолжаться таким образом и закончиться чем-то хорошим это все не могло. В одну дождливую ночь, в результате очередной перестановки в подразделении, он вернулся домой неожиданно рано. Завидев еще на подходе в окне смутные очертания нескольких силуэтов, Сид как есть, в промокшем до нитки плаще, разнося испачканными до колена сапогами грязь по дому, вломился в собственную спальню и застал жену с другим мужчиной - щеглом с пушком на лице. Жена вскрикнула и начала лепетать, но он схватил ее за запястье и отшвырнул в сторону.
- Зови стражу, - он ей бросил искоса, уставившись недобрым взглядом в глаза незнакомца.
- Слушай, папаша, ты только не... - голос человечка дрогнул, когда он увидел, как рука хозяина потянулась к ножнам на поясе. - Э, мужик! Мужик! Слыш, стой! Муж..!
Офицер с размаху вогнал клинок в сердце мужчинки прямо сквозь одеяло, пригвоздив к постели. Тело несколько раз дернулось, пальцы конвульсивно поскребли по лезвию, глаза потухли. Жена закричала и кубарем выкатилась в коридор, прижав к груди какие-то тряпки. Память Сида навеки запечатлела, как на разбухающем от влаги одеяле разрастается алый цветок. Немного постояв, он выдохнул и тяжело опустился в кресло. Откинувшись на спинку, помассировав переносицу и потерев лоб, он так и просидел до прибытия правоохранителей.

Командир устроил ему разнос за все эти неприятности, но полностью поддержал морально. "Идиот сам знал, на что шел, когда полез в дом и к жене чужого мужчины, тем более при исполнении" - подытожил он. По результатам расследования обнаружилось, что убитый был никем - так, залетным перекати-полем без ремесла и родных, кочующим от одного до другого бара, борделя, да игорного дома. Командир был намерен дернуть за ниточки, пристыженная жена была готова дать показания о том, что этот разбойник угрозами и обманом проник в их жилище, силой принудил ее к гнусным деяниям и угрожал неожиданному спасителю в лице мужа оружием, после чего был побежден в честной оборонительной схватке, но Сид, ко всеобщему удивлению и непониманию, отказался от подобной помощи. На суде он рассказал все как есть от и до, включая и момент убийства безоружного гражданина. Суд долго бурлил, выслушивал и сопоставлял все показания, совещался, и наконец вынес приговор. Ввиду особых обстоятельств произошедшего, а также принадлежности подсудимого к армии республики, безупречной службы на ее благо и поручительства от сослуживцев, ему удалось избежать высшей меры. Вместо этого его ждало увольнение из армии, пятнадцать лет каторги и временная реквизиция его дома и имущества государством - до окончания срока.
Само собой разумеется, что его шаткий брак развалился в то же мгновение, - жена собрала вещи и на следующий же день покинула этот регион. Сид ее не обвинял. Их поздний брак не задался с самого начала, и не первый год все к этому и шло. Вердикт суда сперва показался ему слишком мягким, и он разочарованно качал головой, думая о том, как не имеющие отношения к делу вещи перевесили справедливость, но через какое-то время понял, что ошибается. Годами долбить уголь в тесной загазованной шахте и само по себе было удовольствием для особых ценителей, но каждую минуту, час, день, год прокручивать в памяти события, которые к этому привели, было нелегко. Смерть для Сида, как для человека служивого, была разумеется не в новинку, но вся она ложилась в четко оговоренную схему, в которой каждый из участников метафорически расписался. В этот же раз он оказался по одну сторону морали с настоящими убийцами и подонками, которых ему приходилось усмирять всю жизнь до того. В голове раз за разом мелькала фотографически точная картина того, как по лезвию влажного от дождя клинка промелькнул отблеск свечи; как расширились глаза и искривилось лицо его жертвы; руки помнили ощущение от пронзания куском металла голой плоти, "защищенной" лишь тонким слоем материи; уши помнили глухой и влажный хруст. И ведь он даже не был настолько зол, чтобы оправдать этим состоянием свой поступок. Он давно подозревал супругу, а точнее - приписывал ей в своей голове вероятность такого события, но и понимал, что в данных условиях оно неизбежно. Когда хозяин дома вошел в то помещение, он не испытал ни кипящей злости, ни помутняющей сознание горечи, а скорее понял, что просто должен в данный момент поступить именно так, согласно всем убеждениям и ощущениям, которые шли с ним бок о бок на протяжении жизни. Это была ситуация, из которой при его воспитании и характере невозможно выйти победителем и отделаться малой кровью.

По окончанию срока Сид Вандер был освобожден на все четыре стороны. Он не стал обратно забирать у республики дом, который та успешно использовала все эти годы, переоборудовав под свои нужды, и никаких вещей сентиментальной или особой ценности в нем не имел, поэтому просто попросил соответствующую крупную денежную выплату за него и уехал прочь. Изрядно постаревший, не умеющий ничего кроме шахтерского дела, к которому с его состоянием здоровья прикасаться было уже совсем губительно, он не скитался и не долго раздумывал над тем, куда направиться. Попытки примириться с самим собой, найти Бога и продолжить жизнь привели несчастного в приграничный южный Цутар, а изрядно подржавевшие, но отточенные навыки войны нашли применение в одном из местечковых орденков, где он и обрел новое прибежище на последующие годы.


Происхождение:
Сенейская Республика
Волевой

Характеристики:
Сила - 50
Ловкость - 30
Восприятие - 5
Выносливость - 30
Интеллект - 5
Воля - 50

Умения:

- умелое владение
- меткость

- как влитой
- без изъяна
- непоколебимость
- палач


Снаряжение:
Полный доспех, шлем, цвайхендер, короткий меч, деньги, долгоиграющая провизия, трактат Апокалипсиса.