Девушка берет тесак, разрезает парню штаны, оттягивает его член и рубит. С первого раза у неё не вышло, поэтому ей пришлось рубануть ещё пару раз. Подвал наполняется дикий криком. Но он утихает, когда отсеченный орган оказывается во рту пленника.
- Жри подонок. Глотай! Это вы мне кричали, мрази. Глотай шлюха, глотай! Кто теперь шлюха, а? Кто?
Ансиэль пытается заставить парня проглотить, но в подобных вещах у неё мало опыта, к тому же она была обессилена нахождением в подвале. Парень вырывает голову, выплёвывает свой орган и снова начинает дико кричать. Девушка смотрит на инструменты, она берёт шило и втыкает его в правый глаз пленника. Крики продолжаются. Девушка отходит от мучимого. Её глаза наполнены яростью и звериным удовольствием. Она с радостью наблюдает, как парень корчится от боли, истекая кровью.

Квинт наблюдал молча, плотно сжав тонкие губы и задумчиво кивая. Да, злости в ней много, но мало расчета, уверенности в движениях, они суетны и не результативны. Отдаваясь делу всем существом, всем сердцем, она не думает, а кто не думает -- всегда ошибается. И -- слишком сильно желает причинить боль, а сильное желание всегда помеха на пути к цели. Человек равнодушный бесстрастен, его разум чист и видит картину в целом, а не свою мелкую цель, его тело спокойно и расслаблено, оно движется естественно, значит -- наиболее эффективно. Впрочем, он и сам шел к пониманию этих простых истин годами, как и его отец. Может, Децим поймет раньше. По крайней мере, он делает для этого все возможное.
-- Ладно, кончай его, -- скомандовал Квинт.