Вальдемар был утомлен утренним инцидентом. Он, как обещался, посетил Биврест, но не извлек ни для себя большой пользы, ни Рафаэлью всерьез не помог. День и вечер он провел в ужасном пьянстве и безделье, был безразличен, нетерпим, зол и ругал всех, кто под руку подвернется, кроме... Ива дер Миселя.
-- Иввв, Иввв... Ты.. Завтра утром -- напомни. Я -- посмотрю. О боги! И почему от вина непременно должна болеть голова?.. Тьфу, как душно! Я.. Ик... Переселюсь от вас... Завтра..
Он чувствовал себя омерзительно. Минутная эйфория от освобождения сменилась безразличием, затем -- скукой, теперь -- апатией. От вина тяжелела голова, но спать не хотелось -- тяжелые, смутные мысли беспокоили его. В конце концов, он уснул -- прямо в холле, полный странных дум, что в ночной тьме обратились кошмарами. Брахея, Астрея, Лукреция, обернулись в его сознание в гигантское, устрашающее трехглавое чудище, готовое поглотить их, маленький отряд "Грифонов", потерявшихся в чужой стране, и Инар Анлуки, которого он почему-то представлял статным молодцем чуть за тридцать, был единственной, такой тонкой и хрупкой ниточкой, связывающей их с миром... Оборвись она -- что тогда? И рвется нить, и низвергается Вальдемар в морскую бездну, и он плывет, плывет по морю цвета солнца, а тайфуны вздымаются вокруг, грозят поглотить его, но он, глотая дурную соленую воду, сопротивляется и все плывет... Куда?.. К могиле! Могиле Крэга Эшингира!
-- Креееег! -- кричит он, пробуждаясь. А -- какой еще Крэг? Здесь нет таковых... И снова он проваливается в бездну сна, на сей раз -- без сновидений.

Вальдемар Карафа поднялся около полудни двадцатого, и сразу потребовал к себе Ива дер Миселя.