Утром следующего дня к Рогдану явился один из слуг, напомнив барону о том, что ему в скором времени надлежало явиться в помещение предназначенное для чтения лекций.

Рогдан до поздней ночи засиделся за книгами, пытаясь распределить и подготовить все в приемлемом для стороннего слушателя виде. Ранее у него никогда не возникало с подобным проблем, но по-видимому напряженность обстановки и недели проведенные в заключении дали о себе знать, потому барона охватило легкое волнение. Все-же, пересказывать героические повести подвыпившим соратникам в таверне это одно, а впервые в жизни выступать перед большой аудиторией избранной графиней придворных совсем другое.
Тем не менее, к утру Рогдан пробудился в отличном настроении и расположении духа. По сравнению с тюремной камерой, нынешняя их резиденция выглядела поистине шикарным местом для отдыха. Мысли его обрели покой и уверенность. Настало время приступить к исполнению одной из своих самых заветных мечт.
По зову слуги барон привел в порядок костюм, надел накидку, тщательнейшим образом осмотрел собственный вид, проверил собранную литературу, после чего, подхватив исторические книги, исписанные тетради и прочие записи, кивнул Лянь Фай (она же со мной наверн) и твердым шагом проследовал к отведенному для лекций залу.