Мираец чувствовал себя несколько обескураженно. Он тренировался, закупался снаряжением, новую броню нарядил, предвкушая следующую вылазку. А тут нарисовался какой-то Ивейн, щеголяющий диковинным девайсом, и все девчонки внезапно захотели срочно ему помочь. И вот Рёхэй стоял и смотрел как они убеждали проводить его к жене Виктора, и постепенно терял понимание того что он вообще тут делает. Собирался уже напомнить сёстрам для чего они собственно изначально собрались, но тут Калэнтия стала расспрашивать Ивейна про устройство фотокамеры и стало понятно что её от него уже не оторвать, так что парень мысленно махнул рукой и просто ждал когда это закончится.

Ple-Sen— Нашу семью — тебя, меня, Юа, тётушку Эмилию и дядюшку Гунгнира, остальных наших братьев и сестёр, — улыбнулась аргалийка, — мне кажется, что подобное изображение могло бы стать отличным подарком к юбилею тётушки Эмилии. Чем-то гораздо более ценным, чем подарок над которым мы подумывали изначально.

В отличие от Гульвейг, Рёхэй не испытывал особого энтузиазма насчёт этой идеи. Он представил как вся семья шумно собирается перед камерой, пихаясь и толкаясь, пытаясь втиснуться всей толпой в обзор объектива. В голове всё та же мысль "когда это закончится". А потом, после томительно долгой настройки этого чуда техники и нескольких снимков "чтобы выбрать наиболее удачный", получаем кадр, на котором какие-то обрезки людей, дышащих друг другу в затылки, скучковавшихся подобно птенцам в гнезде за массивной фигурой наседки-Гунгнира. А сам он где-то на дальнем плане, его даже и вовсе не видно, одна рукоять катаны откуда-то сбоку высовывается. Потом все радуются, разглядывая этот шедевр современного искусства, а он просто хочет уйти домой и расслабиться наконец, надеясь прочитать в Муджинкен что юноша не обязан впредь принимать участие в подобных мероприятих.

Рёхэй с кислым выражением лица покачал головой, но ничего не сказал.