Ян Дере и прежде демонстрировал способность к нестандартным кульбитам в полете своих мыслей, но на сей раз удивлял даже более обыкновенного, начав новый опус с демонстрации пусть грубого и неглубокого, но все же понимания значимости эстетики, чего от мужчины, да еще из полудикой еще страны, Алессия никак не ожидала. Напыщенность же автора уже не удивляла и была скорее смешной, нежели отталкивающей,  и даже неуклюжие шутки навроде пути звезды,  будучи убожеством от литературы по всяким меркам, соседствуя с более тонкой, жалящей иронией Дере, оказывалось занятно видеть. Вообще, похождения этой четверки в краю, населенном всякими смердами да чудищами, притом с соотношением в пользу последних, на вкус Алессии было похоже не на героический эпос, а на сатиру про сильных и упорных, но не слишком умных горе-паладинов, куда истории о попытке обращения чудищ в артерианство или о попытках сразиться с какими-нибудь недосягаемыми крылатыми тварями, поражая их разве что отборной бранью и требованиями немедленно спуститься не вошли исключительно по причине нехватки  страниц. Как там бравый Ян делал самую важную работу, стоя на Артерией забытой вершине... Нет, его Алессия точно бы не избрала своим фаворитом среди рыцарей, но наверняка сделала бы фаворитом среди шутов. 
Она вообще-то надеялась проникнуться рыцарским духом и что-то под впечатлением задумать в духе марионской культуры, но увы. Однако, было занятно увидеть знакомую фамилию, и занятно, что герой-разумист Теодахад вышел наиболее приятной личностью из всей несуразной четверки. А еще она теперь знала что у Тейи Борс, вероятнее всего, русые волосы и светло-зеленые глаза. С этим можно работать.

Нужно было что-то грубое, солидное и яркое, чтобы понравилось мужлану-королю, и при том изящное и легкое, чтобы подошло юной леди. Пожалуй, несколько визуально тяжелое, архаичное, чтобы оценили эти любители играть в древних рыцарей и притом экстравагантное, роскошное, чтобы удовлетворять переменчивым вкусам высшего света. В тонах настолько светлых, чтобы сочеталось с обликом Тейи Босх и не нарушало целостности образа, но не настолько, чтобы в образе терялось. Действительно, прежде Алессии с подобным работать не доводилось. 
Делать надлежало, конечно, ожерелье -- все эти требования сложно было разом воплотить в мелком предмете. Основным материалом станет желтое золото -- так король хоть не усомнится, что изделие и впрямь драгоценное, да и рыцарскому ретроградству удовлетворит вполне. Камни... Должно, быть, жемчуга и изумрудов в различных сочетаниях могло бы хватить, но, вновь в угоду шику, Алессия все же решилась включить в композицию алмаз.

Основными звеньями цепи решено было в подражание классическому марионскому ювелирному стилю сделать навроде цветков астры, отделав края металлических лепестков филигранью белого золота и в центре каждой из фигур поместив жемчужину, и таковых шесть. Центральную фигуру Алессия замдумала в духе традиционных символов артерианства, усеяв фигуру по краям мелкими изумрудами, и разместить под оным алмаз в оформленной по крылья оправе так, чтобы размером оправа усупала символу вдвое, но имея в себе почти лишь желтое золото супротив желтого наряду с белым, равнялась тому в яркости.

Но личные предпочтения Алессии всегда куда как более тяготели к строгой геометрии,  а не к растительным мотивам и религиозным образам, которые она считала за безнадежный пережиток прошлого и даже некоторое варварство. Таковое убеждение уже проявилось в выборе за основу модели именно астры и ее строгими, острыми очертаниями, а не традиционно почитаемых в Марионе цветов. Две тонких полосы металла, сперва скрещивающиеся, после образующие две разнонаправленные петли, одна через другую, повторяясь трижды между звеньями, так Алессия замыслила соединить семь звеньев воедино, и рассчитав так, чтобы доля основных фрагментов составила ровно треть.

Так измыслив свое изделие и перемарав в процессе начертания эскизов не один лист бумаги, Алессия осталась вполне довольна картиной: довольно традиционно и внушительно за счет жемчуга, религиозных и растительных мотивов, но и изысканно за счет переосмысления оных и общей легкости, ажурности. Памятуя о ограниченности времени и желая  наверняка уберечь себя от ошибок, некоторые моменты она намеренно упростила, но для Мариона, где художественная ценность изделий скорее всего все еще измерялась массой истраченного металла и минералов, более чем сгодится. Недоставало, пожалуй, двух вещей, которыми обыкновенно славились лучшие из работ ее наставницы: цельности, подчиненности единой идее, и индивидуальности, собственного характера украшения. Идейности в проекте Алессии было не более, чем в разговоре о ценах на рынке поутру, но покуда технически работа будет хороша, значения это не имело. Она принялась за работу тут же, и оставила мастерскую лишь тогда, когда почувствовала, что сон совсем ее одолевает.