АвторСпустя несколько часов Гульвейг обнаруживает себя внутри движущейся на север повозки. Напротив неё сидели мрачные Гунгнир с Вергилием и молчали, думая о своем.

"Матушка... Матушка, это был не сон?"
Смотрит на учителя и Гунгнира.
"Не сон. Тейя... Учитель..."
Не находит в себе сил что-либо сказать, просто отворачивается к стенке и плачет, чтобы никто не видел (и стараясь, чтобы не слышал).
Наконец, всё также не поворачиваясь, тихо говорит:
-- Мне никогда не оправдаться за сегодняшний проступок. Ни перед вами, учитель, ни перед Тейей и сэром Теодахадом.
Она думала, что, может, ей стоило предложить хоть как-то спасти Тейю, сделать хоть что-то, но... Но как?
-- И батюшка... Барон... Спасибо, но вы слишком добры ко мне. Вам следовало дать мне умереть в марионской тюрьме.
"Может, тогда мне бы не было столь больно, Матушка. Умирать-то не так больно."