Зеркало было покрыто паутиной и толстым слоем пыли, за исключением того места, где ладонь хозяина размазала ее по сторонам, немного высвободив на белый свет рабочую поверхность. Весерод стоял перед ним и осматривал свое обнаженное тело. На голове, и в бороде, и даже на теле появились отдельные седые волосы. Все тело было исполосовано шрамами - не только старыми, но и новыми. В районе сердца, легких и пуза - несколько зарубцевавшихся дырок. На лице и ладонях - несколько новых царапин, не таких, чтобы бросаться в глаза, но таких, которые никогда уже не сойдут. Отметины и царапины рук и ног - на это уже даже не было смысла обращать внимание. Глаза частично красные, напряженно смотрят в зрачки своему же отражению, брови нахмурены - от этого постоянного жеста между ними уже скоро начнут проступать морщины. Уперевшись руками по обе стороны от зеркала, охотник судорожно вздыхает и опускает взгляд, бездумно уставившись в пол, и лишь медвежий клык на веревочке болтается в такт его дыханию. Постояв так некоторое время, он встречается с отражением взглядами вновь - оба лица излучают каменное спокойствие. 
Надев штаны и орудуя завязками, он слышит стук в дверь и выходит навстречу - это Эйр, что-то говорит ему, краснеет, протягивает вещь и убегает - охотник едва успевает перехватить завязки штанов одной рукой, чтобы принять вещь второй. Талисман с изображением русалки. Весерод держит его на ладони, поглаживает пальцем шероховатую, грубовато отесанную поверхность. Хмыкнув, кладет его в карман, проходит к шкафу, попутно улыбается своему старому луку на стене. Накидывает рубаху, ботинки, свою легкую одежду, и выходит на свежий весенний воздух.
Лишь проходя мимо дома Герды, он внезапно осознает, что имела в виду Эйр.