Зейкин с размаху рубанул очередную крысу, лязгнув оружием о каменный пол.
"Опять пол-ночи затачивать лезвие..." - печально подумал он. Топор явно не был предназначен для того, чтобы наносить им такого рода удары.
"Овощей закажу и мяса" - решил он, наступив очередному грызуну на хвост.
Тот с визгом заметался из стороны в сторону, как ошпаренный кипятком. Наемник перехватил секиру и нанес удар плашмя - на верочку. Приподняв его, он обнаружил на месте крысы лишь мокрое место. Хмуро сдвинув брови, воин перевернул оружие и увидел, что трупик крысы к нему пристал. Пара резких движений в воздухе не помогла - грызун прилип намертво, гнилая требуха его сработала словно клей.
"Даже если это птица - не может мясное блюдо так дешево стоить" - крысиное тело пришлось сбивать с лезвия подошвой сапога. - "Накидал туда субпродуктов, мерзавец, как пить дать"
Не то чтобы он был привередлив - жизненный опыт приучил его не воротить нос от любых разновидностей пищи; посидите с пару десятков лет на мерзкой баланде, и даже рубленый говяжий анус раз в год, на день рожденья начальника тюрьмы, вам покажется деликатесом - но обманная реклама все же дело непростительное.
"Рудокопы и камни сожрут, и спецвыпечку с опилками" - заключил он в результат своего анализа бизнес-стратегии трактирщика, наконец-таки отковыряв останки противника от секиры. - "Ладно, черт с ним"
Отпнув трупное месиво в сток, и пронаблюдав за тем, как оно не тонет и плещется на поверхности воды - если допустимо было так назвать канализационный коктейль - он закономерно задумался о том, чем все это дело запить.
"Молочко не вариант" - в его возрасте, конечно, оно было бы полезно для костей и от изжоги, но тяжесть в желудке и сопутствующие плохому его перевариванию проблемы ставили на этой опции крест.
Кинув взгляд на покачивающегося Джо, чью деревянную ногу пытался прогрызть еще один безмозглый вредитель, Зейкин в очередной раз с грустью подумал о том, как было бы хорошо после этой потной работки посидеть с товарищем за стаканчиком горячительного, посудачить о том о сем, да и накидаться в дрободан. Но к сожалению, на деле это было невозможно - Доробо не пил уже более двадцати лет, с тех самых пор, как загремел на нары. Одна лишь мысль о том, чтобы хлебнуть расслабляющего, вызывала неприятные травматичные воспоминания.
"Компот!" - решил он методом исключения, с силой опустив тяжелую и толстую подошву говнодава на промелькнувшую мимо крысу.