- Что ж ты раньше не сказал? - ворчала Беата, внимательно осматривая шею Гийона. Ярко-красная полоса весьма болезненного вида отмечала место, где буквально несколько секунд назад находился ошейник. Кожа по краям полосы была покрыта сетью царапин, как подзаживших, так и свежих - из некоторых ещё сочилась кровь.
- Когда я пожаловался на это предыдущей хозяйке, она сказала, что я ещё не знаю, что такое теснота... А потом отходила меня плетью и сунула на несколько дней в ящик, где я даже пошевелиться не мог, - прохрипел Гийон, отворачивая голову.
- Она дура?
- Не знаю, моя госпожа... Но это было одно из самых мягких её наказаний.
- Она дура, - бескомпромиссно выдала Беата. - Зачем своими руками калечить совершенно здорового и годного к использованию раба? Это просто бессмысленная трата ресурсов.
Гийон удивлённо поднял бровь. За те полтора года и четырёх хозяек, что он пробыл в Нижней Лунарии, он привык к мысли, что является расходным материалом с околонулевой ценностью. С ним могли сделать всё, что душа пожелает, а его здоровье и жизнь зависели лишь от блажи госпожи. Его могли ударить просто из-за плохого настроения, избить до крови и сломанных рёбер, чтобы выместить злость, накормить сонатином и устроить оргию до утра, используя его в качестве живой секс-игрушки и реализуя с ним все самые изощрённые эротические фантазии. Никого не волновало, как он себя чувствует и насколько в состоянии он выдерживать подобное обращение. В лучшем случае ему давали отлежаться полдня, от силы день, после чего зачастую сразу же снова наказывали - за бесполезность и слабость. С его тела не сходили синяки и ссадины, он привык к постоянной боли и слишком тесному ошейнику, душившему его. Самым поганым было то, что он даже не мог толком сопротивляться. Как только в его голове начинал зреть план побега, что-то нашёптывало ему, что это будет бессмысленной и опасной затеей, его поймают и жестоко запытают до смерти. Когда он пытался не выполнять приказы своей хозяйки, все его инстинкты начинали кричать об опасности, что его непременно накажут и ему будет хуже. Всё это время он мог лишь терпеть, подчиняться и надеяться, что когда-нибудь его мучения прекратятся.
От Беаты он не ждал другого отношения, но она его приятно удивила. Первым делом потащила его покупать нормальную одежду, ворча что-то про то, что такую шикарную задницу нужно ото всех прятать и только она имеет право любоваться этим сокровищем. Потом как следует накормила и отправила отдыхать со словами, что силы ему ещё понадобятся. Как будто бы ей было не наплевать.
Это случилось всего несколько дней назад.
А сейчас его угораздило заболеть.
Накануне их застал сильнейший ливень. Уже ночью они кое-как дошли до небольшого городка, сняли номер в первой попавшейся гостинице и завалились спать. А утром у Гийона поднялась температура и он с трудом встал с кровати.
Беата лишь посмотрела на него и одним толчком повалила обратно. Потом так же молча шлёпнула ему мокрую ткань на лоб и начала возиться, снимая ошейник.
- Нет, врачу это показывать нельзя, - пробормотала она, осторожно трогая повреждённую шею кончиками пальцев. - Могут возникнуть неудобные вопросы.
- В-врачу, госпожа? - Гийон удивился, но продолжить фразу не смог - в груди заклокотало и он резко согнулся в приступе кашля.
- Я не чародей и не умею лечить наложением рук. А алхимической лавки в этой дыре может не быть. Зато врач наверняка есть даже в таком захолустье.
- Госпожа, я могу просто отлежаться день, и к вечеру...
- Нет, приятель, это исключено. Если я хоть что-то понимаю в болезнях, к вечеру ты можешь уже не встать. И тогда это будут самые бездарно просранные две тысячи рем в моей жизни.
Гийон хотел было сказать, что это не самый худший для него исход, но промолчал.
- Поэтому я сейчас спущусь и спрошу, есть ли тут аптечка или просто какие-нибудь травки, принесу тебе чаю, а потом посмотрю, нет ли и вправду у них алхимика. Но на всякий случай...
Она нетуго обмотала шею Гийона чистой тканью и завязала поверх шарф.
- Так иногда делают, когда горло болит. Может, удастся отвертеться.
Уже у самой двери Беата вновь повернулась к своему нездачливому рабу.
- Если в следующий раз что-то заболит или будешь плохо себя чувствовать - не терпи, говори сразу. Ты мне нужен в идеальном состоянии и я не собираюсь портить тебе организм тогда, когда можно его не портить. Это приказ.
Сунув ошейник в карман, она ушла за чаем, оставив Гийона переваривать произошедшее.