Автор— Не отчаивайся, Клин. Из твоей исповеди и скрытого от глаз смертных естества мне видно, что твой нынешний облик плодом высокомерия, жадности или пренебрежения законами этого мира не является. — Священник поднялся и положил ладонь на плечо рыцаря смерти. — Винить тебя за то, что ты стал жертвой чужой злой воли в этих чертогах никто не станет. Освобождение твоей души от бремени оскверненной плотью мучений стало бы решением милосердным, но отправлять в этот далекий путь душу, у которой остались незаконченные благие дела в мире смертных мне бы не хотелось. "Живи", но помни, что спасение даруется единственно через Её волю, а человеческие существа, пусть даже царской крови, поклонения недостойны ибо всё из Неё, Ею и к Ней. — Слово и касание патриарха развевают проклятье пленения. — Ей слава во веки, мэйя.
—Благодарю вас, Святейший. И благодарю богиню за милосердие. Я... буду помнить ваши слова.
Клин тоже поднимается с места, кланяется священнику и не смеет более задерживать очередь. Его душа ощущает небывалую до селе свободу, и все же в груди нарастает странное, давно позабытое чувство тревоги. Ему требуется время, чтобы как следует переварить и осознать произошедшее.