Aoi Tori— Ранее остального, прими мои соболезнования, Гаррет, сын Астера. Будучи рожденным в Вистерии, ты заслуживаешь знать, что твой мир находится на последнем его издыхании. Без всякого просвета на лучшее для него и его обитателей будущее, Вистерию ждет лишь истление и неминуемое забвение. Быть может, тебе об этом уже было известно? Как бы то ни было, тебе также надобно знать, что это злообстояние сбылось виною смертных, а потому моя и моих братьев и сестер предосторожность в отношении нарушителей естественного порядка нашего мира должна быть отчетливо ясна любому кто в этих материях хоть сколько-нибудь сведущ. — Патриарх хватает разбойника за плечо и проявляет несвойственную своей скромной статуре силу, однако испытываемые пришельцем мучения оказываются не столько физическими, сколько душевными. Перед его глазами проносится инцидент с обугленной Норой, оставленной умирать на острове. Терзания её потерявших дух отца и матери. Гнев мужчины, доведший его до безразличного убийства одной из знакомых самого Гаррета — Сисяндры. — Любому греху, при желании и должной подкованности, можно найти если не логическое, то хотя бы эмоциональное оправдание, но овладевшую душой скверну так просто не очистить, она всегда будет оставаться рядом и отравлять наше естество. — Ослабив хватку, продолжает. — И всё же, из твоего откровения мне видно, что человек ты ещё не неисправимый, алчной жаждой сверхъестественного не одержим, и ежели благоволит Анузиш, наличие у тебя в жизни цели и места станет действенным для твоей души лекарством. Служи своей покровительнице сколько дозволяют силы, Гаррет, пусть это станет твоим испытанием и расплатой за содеянное. Не забывай благодарить Богиню-мать за дарованный тебе шанс и, будучи одним из немногих выживших вистерийцев, дай нам повод запомнить этот мир за нечто доброе, а не злое.

Содрогаясь от видений и переживаний затронутых его действиями людей, Гаррет под тяжким весом греха на своих плечах опускается на одно колено, затем на другое. Ледяные потоки принесённых им в этот мир страданий окатили его нутро, пронизывая насквозь. Отдельные моменты сложились воедино и теперь он чётко видел картину, действие и последствия. Даже когда всё закончилось, неунимаемая дрожь продолжала терзать, осознание врезалось в разум подобно камню с всплеском уходящему под воду. Холодный пот вперемешку со слезами заливали лицо, ему понадобилось немало усилий чтобы совладать с лавиной чувств.
— ...Я... Я благодарю богиню за этот урок и за милосердие к моей душе. 
С трудом взяв себя в руки и поднявшись, он посмотрел на патриарха.
— Я принимаю эту боль как свою и благодарю за наставление, святой отец. Я запомню ваши слова.


По возвращению в Карнеол Гаррет успокаивает Эрефир и остальных, говорит что он в порядке, идёт в комнату и погружается в долгие размышления о произошедшем с ним в церкви. Ему было необходимо время чтобы всё это уложилось в голове.