Какой-нибудь умный человек сказал бы, что он предполагал, что это наверняка произойдет, и даже неумный мог бы об этом догадаться, но все же, ей хотелось надеяться, что это событие пройдет без сучка и задоринки. Не кашляй космическими микробами, не возноси молитв инопланетным языческим божествам или хотя бы делай это не вслух, и не трещи на каждом шагу про Нихон и его реймийских угнетателей - проще простого. И все же неугомонный настоятель решил вскрыть тему. Можно ли было его за это винить? Как бы она сама поступила, если бы были отзеркалены их роли?
"Не стала бы выносить поспешных суждений" - отвечает рассудок, выводя во весь экран голограмму Арии, стоящей у Нарии за спиной с ножом, как если бы это было в порядке вещей. Но закрепиться за эту мысль не удается - ситуации очевидно не тождественны одна другой.

За доли секунды - но не из-за волнения от колотящегося сердца, а просто по осознанию бессмысленности каждого из них - в голове пронеслись возможные сценарии того, что можно было бы сделать в этой ситуации: отшутиться, кивнуть как ни в чем не бывало с важным выражением лица "вот видишь", залиться слезами подобно дурнушке, в расстройстве убежать и ждать чьих-то утешений, пообещать уехать сей же час и пафосно отойти к реке, оставив свою обдуваемую ветром фигуру в качестве финального воспоминания... Ни один них не адресовал бы проблему, на которую прочие решили закрыть глаза.

Поэтому она сделала единственное, что ей показалось на тот момент имеющим смысл - отсев назад на пару шагов, уперла обе руки в травянистый берег и опустила голову в пол:
- Извините. Мне стоило помнить свое место, - ответ предназначался не священнику, а прочим собравшимся. Она не стала поддавать в голос драматизма или жалости, дабы не омрачать ситуацию давлением на чужие эмоции.