MorningПоэтому она сделала единственное, что ей показалось на тот момент имеющим смысл - отсев назад на пару шагов, уперла обе руки в травянистый берег и опустила голову в пол:
- Извините. Мне стоило помнить свое место, - ответ предназначался не священнику, а прочим собравшимся. Она не стала поддавать в голос драматизма или жалости, дабы не омрачать ситуацию давлением на чужие эмоции.

- Айяначчи, ты чего? - Не понимая подоплёку происходившего перед её глазами, русалка беспокойно бегала ими по собравшимся. - Всё хорошо, хорошо?
Другие собравшиеся тоже немного растерялись от этого неожиданного жеста.
- Эй. - Тон Труде был чуточку холоднее обычного. - Его преосвященство, конечно, лишенный манер болван, но ты-то что себе думаешь? Собравшиеся здесь понимают твою жизненную ситуацию и готовы принять тебя такой, какая ты есть, но если ты сама на это неспособна, то всё это не имеет никакого смысла. Ты думаешь, кому-то из нас нужны твои извинения?
- Госпожа Труде, это как-то... - Ингрид хотела было сказать, что слова Труде были чересчур жестки, но строгий взгляд поварихи остановил её от этого. 
- Если ты считаешь, что выстроенные твоими же собственными словами и поступками отношения с окружающими тебя людьми настолько хрупки, что один только лишь факт твоего происхождения способен перекрыть все прочие факторы, то твое мнение о других людях ещё хуже, чем о самой себе. Мне больно представить, что каждую радостную секунду, что мы провели вместе, ты в тайне принижала себя и думала, что узнай окружающие недосказанную о тебе правду, то они в тот же час от тебя отвернутся. - Закончив эту мысль, Труде тяжело выдохнула, а её лицо утратило былую строгость. - А может и хорошо, что священник поднял этот вопрос. - Подойдя к Айяно, она приобняла её. - Такое в себе лучше не держать.