Где-то на окраине Фолькванга располагался один из пока ещё немногих заводов огнестрельного оружия империи. Этим днем, в сотне метров от него, в лесу, прятался небольшой отряд хорошо вооруженных солдат. Военная форма в цветах Маргела была сокрыта плащами трехцветного армейского камуфляжа. 
— И всё же, сэр, я против. - Невысокого роста лейтенант в обычное время приходившийся этому отряду командиром, к появлению губернатора в месте проведения операции отнесся без энтузиазма. - Все мы очень ценим вашу доблесть и никто не сомневается в ваших стратегических и тактических талантах, равно как и воинской мощи, но все же в жизни нашей страны у вас совсем иная роль, с которой мало кто ещё сможет справиться в случае если с вами что-то произойдет. 
— Ты неправ, лейтенант. — Драко Меллис упер одну руку в бок, а другой потеребил свои роскошные усы. — Тот, кто не рискует своей жизнью хотя бы иногда, права рисковать чужими не имеет! Тоже касается и всего остального. Как могут те, кому не приходится работать простым, честным трудом, навязывать правила жизни тем, кто этим живет постоянно? Те, кто стоят выше остальных, порою обязаны если не другим, то хотя бы самим себе, испытать последствия собственных решений. Чего будут стоить мои убеждения, мысли, речи и законопроекты, если я сам на себе не прочувствую жизнь вверенных мне граждан? 
— Сэр... Я понял. Прошу меня простить, мои опасения были неуместны. 
— Извинения не нужны, Лейтенант. Лучше сконцентрируйся на выполнении операции. 



Дав своим подчиненным сигнал, облаченный в такую же военную форму губернатор и его отряд скрытно, но стремительно приближаются к запасному выходу завода; двое особо тяжело вооруженных направляются к основным дверям, чтобы встретить потенциальных беглецов. Резким ударом ноги лейтенант открывает дверь, Драко Меллис запрыгивает внутрь, в перекате вспарывая брюхо не ожидавшему нападения охраннику своим имперским клинком. Второй охранник пытается выстрелить в нарушителя, но не успевает — один из солдат стреляет ему в висок. Воины Маргела, подобно неистовому ветру, продвигаются сквозь теперь уже предупрежденных противников. Понимая, что за содеянное их ждет смертная казнь, атакованные защищаются до последнего, но тщетно. В скором времени защитники завода переходят из статуса живых в статус мертвых. Драко, лейтенант и прочие солдаты методично обыскивают одно помещение следом за другим, вскоре обнаруживая искомое — комнату с живым товаром. Это были юные гражданки империи, которых лиходеи планировали продать работорговцам Кальцита вместе с недокументированным оружием произведенным здесь же. 

Невинные спасены, виновные наказаны, справедливость восторжествовала — можно возвращаться домой.

Переодевшись в свою повседневную одежду, согласно заранее оговоренному плану Драко Меллис решает навестить дочь. Его место назначения: порт, храм Икигая. 
— Ты опоздал на 40 минут, - говорит она ему, когда тот переступил святилище гармонии, - работа?
— Да как всегда, бумажки перекладывал.
Рассказывать о своих похождениях отец дочери не стал. Она пригласила его за стол, накормила мисосиру и приготовила завезенный с островов чай согласно нихонским традициям. Большую часть времени они болтали о повседневных делах, а также недавних успехах и неудачах Калины. Драко не питал большой любви к этому новому религиозному учению, но он все же был рад, что дочь нашла себе применение в жизни вместо того чтобы бесцельно её прожигать, тем более что её прошлая работа была сопряжена со слишком уж большими рисками. 
— Калинка, если тебе твои бывшие товарищи будут предлагать им помочь, то отказывайся. Лучше занимайся... Э-э, чем ты тут занимаешься. 
— Что-то случилось? 
— В последние месяца Кальцит начал наглеть, Фареллия стремительно милитаризируется, сёгунат начинает претендовать на Шихо, много чего может произойти в ближайшее время. 
— Фареллия... Это ли не туда Её Высочество принцесса Нария полетела на днях?
— О, тебе даже это известно? 
— Один из прихожан поведал мне, что стал свидетелем битвы Арии и какого-то безоружного воина. Тот одолел её и обесчестил, а потом отпустил. А теперь я слышу, что её пленил какой-то арселианский священник. 
— Да, это очень скверная история... Ну, будем надеяться на лучшее, но готовиться к худшему.