Глянув на часы, Айяно вмиг припомнила многочисленные рассказы о могуществе, жестокости и мстительности Аконии, одним мизинцем выкашивающей миллиарды космокальмаров налево и направо, и делающей женщин вдовами, а детей сиротами.
Хотя на данный момент лицо и выглядело относительно умиротворенно, она все равно решила, что это будет самое нелепое сеппуку в истории галактики.
Присев на миллиметровый краешек кровати где-то на уровне колен, судорожно вздохнув, она максимально легко, как пушинка, касается одеяла поверх.
- О... оките кудасаай... - едва слышно и насколько это возможно нежно протягивает она, стараясь придать своему лицу наиболее мягкое выражение из возможных, на все полтораста единиц красоты, - такое, которое не должно бы вызвать всплеска адреналина и желания мгновенно уничтожить (у любого нормального человека, что в данном случае была слабоприменимая мерка).