Узнав о своем новом статусе верноподданного, Ушумгаллу честно попытался найти в себе какие-то нотки патриотизма, но не смог. Не был он и патриотом Кальцита, но Кальцит был привычным, понятным и не пытался делать вид, что его обитатели что-то должны его мертвым пескам и своенравным правителям. Когда Ушумгаллу еще был молодым и шутливым шестнадцатилетним пареньком, он пытался как-то концептуализировать тайный смысл политики привечания в своей стране всевозможных сомнительных иностранцев, раздач бесплатного жилья и пособий даже для "самозанятых", ему вскоре пришлось смириться, что мощи его ума явно недостаточно для исчисления замыслов асугухского правительства.

Утро нового дня кальцитец начинает с прочтения письма под аккомпанемент вкуснейшего стакана прозрачной, чистой воды.