Он отступает на шаг, делая волевое усилие чтобы унять подкосившиеся ноги. Дыхание сперло, в груди плещется ледяная вода. Он не был лишь жертвой; он был орудием. И участь, уготованную ему, теперь дарил окружающим.

Возможно, даже хорошо, если его возьмут под стражу. По крайней мере, тогда он больше никому не навредит. Но черная тварь... Она останется на свободе и продолжит свое поганое дело.

И Завирушка. Чистый человек, ни кому в жизни не причинивший зла. В его глазах застыло её окаймленное судорогой предсмертное лицо.

Уродцу не хватило смелости вершить своё извращенное правосудие лично; вместо этого он подобно трусливой крысе взялся за это чужими руками. Сильнейший человек Нефирии, не более чем обезумевший садист.

Никогда ещё в жизни в нем не смешивались такая боль со злобой и бессилием. И в этом своем мучении он был абсолютно одинок.

Помедлив с мгновение, он находит в себе силы проследовать на следующий этаж к теологам. Если у проклятья нет дневной перезарядки, то он уже проиграл.