АвторВосьмеро из них прошли эту процедуру без проблем, но Джека в Кальцит не пустили - сначала его пытались заставить снять маску, а когда стало понятно что она не снимается и более того на фото в документах он без неё, ему пришлось сойти с поезда.

Ушумгаллу помнил эту маску, знал, какой силой она наделена и понимал, что в такой день любой, кто едет в Шину -- вероятнейший кандидат на турнир. Он злорадно усмехнулся и порадовался своему чутью.

АвторШина

Когда Ушумгаллу выскочил из брюха ненавистного железного монстра, где в такую жару с закрытыми окнами немудрено свариться заживо, дунувший ему в лицо пустынный ветер показался приятнее глотка свежей воды. Юноша зашагал навстречу ему, песок бил в глаза, забивался в нос, проникал за шиворот, но он и не думал прикрыть лицо. Пройдя так несколько метров, он переходит на бег, взбегает на ближайший холмик и падает на колени. Песок мягче пуховой перины.
Он погружает руки в него, почти не чувствуя жара. Глубоко под пропитанной тысячелетней кровью землей лежат его предки, время поприветствовать их после долгой разлуки. Потом он обращается на север, вознося молитвы древним богиням, своим предкам, отдельно -- отцу. Где-то та, очень далеко, в обдуваемой морским бризом Обители Солнца, восседает на троне Фелиция Лунгворт, и где-то неподалеку от Барсины в безымянной могиле похоронен обманутый даже после смерти Аккад Баббар син Забаба мер Лахар. Руки сжимаются в кулаки, и Ушумгаллу извлекает их из песка, покуда не ожегся.
Кальцитец даже не взглянул в сторону поезда. Ему все равно, куда пойдут остальные его попутчики, он дома и не нуждается ни в советах, ни в провожатых. Пусть следуют, если хотят. Сейчас ноги несут его к "светочу юга".