Слова про космическую пыль оказались совсем не шуткой. Когда Илиманов щит обратился в ничто, а угол арены осветила гигавспышка -- Ушумгаллу впервые почувствовал, что к этому бою он не готов. Хорошо, что Зибабыч умеет работать не только катаной, но и языком. 
-- У нас много голов, и мы все еще живы, -- временный начальник повторяет предполетные слова. -- Молодцы. Лучшие просто. 
Стряхнув кровь с клинка, он смотрит на Тевту, будто в первый раз. Даже в темноте сабля отливает бирюзой, и испивши крови, выглядит будто только выкованная. Где сколы на лезвии, зарубки на гарде, промоченная кровью кожа рукояти? Похоже, еще не заслужил. Сегодня он прибрал только двоих, что еще хуже -- Гинзы среди них не было. Эта мысль будет грызть его всю дорогу до Сугара, и особой радости от победы он не почувствует. 

Пока все латаются, Ушумгаллу подходит к остервенело обтирающемуся Зибабе. По сравнению с ним Ушумгаллу свеж и бодр, только огромный синяк от удара Гинзы да разрушенная броня свидетельствуют о его участии в битве. А бегал бы он так же быстро как синоби -- убил бы больше.

-- Я-то думал, твой длинный язык годится только бесить очкарика и заводить сомнительные знакомства... Уважение. 

Джек уже очнулся, его короткое командование подошло к концу, и теперь он с чистой совестью может обыскать тела. У одного из убитых им шея перерублена до позвоничника -- Ушумгаллу пинает голову ногой, и хруст костей уже обещает славную игру в головомяч, но голова повисает на лоскуте, не желая оставить насиженное место. 
--  Ну и мразь же ты... Заберу этот перстень, всей родне твоей расскажу.