...ну и вот, идет он, значит, ночью, темным переулком, боится, конечно - ну, а как иначе, страх-то он сильнее всех остальных чувств, страх - он первобытный инстинкт, первобытнее не бывает, он-то на уровне инстинкта самосохранения - бережет нас, значит, от гибели безвременной... И вот тут из темной подворотни выворачивает существо - ну, я вам скажу, много уродов видел, повидал, так сказать, уродов-то, а вот такого как этот... Неееет, батюшки вы мои, забирайте обратно все мои расписки и клятвы на крови - на такое я-то не подписывался.... Душу мою бессмертную оставьте мне, как же без нее-то?...
...И пока я вот так-то прикидывал в уме, просчитывал все варианты-то, оно на меня и поперло. И я вам доложу, времени на прикидки осталось всего ничего - прет изо всех сил, аж брызги изо рта летят. Ну, что оставалось мне? Меч я свой из ножен выпростал, поднял к небу, стою - поджилки трясутся... А оно прет и прет, неизбежное и неотвратимое... Жахнул тут я мечом-то, глаза зажмурив...
Меч, наткнувшись на теплое и живое, притормозил свой бег. Но сила инерции была велика, и поддались жилы и мышцы, куда оно устоит перед сталью, выкованной в гномьих пещерах... Брызнула кровь ядовитая, потекла по кровопуску, сворачиваясь и холодея...
Махал я мечом напропалую, не глядя; двигало мной чувство, близкое к отчаянию. Оно же придало мне сил, ранее мной не испытываемых. Много времени прошло, пока я понял, почувствовал, что нет более сопротивления ходу меча моего, что рублю я мертвое тело врага... И заплакал я, мешая слезы с кровью...