Бруттий проделал все операции в молчании, но под конец всё же решил сказать, что у него было на душе.
-- На нашей с тобой Родине, Тиберий, принято издеваться и подшучивать над такими, каким был Вернер. Я, может, тоже не относился к нему серьёзно... Но несерьёзно в моём случае не значит плохо. Мне нравился этот парень. У него был внутренний стержень, он бы никогда не умер от передоза или подобной глупой и низкой смертью. Он умер воином... А мы, отступая, бросили его, не поверив в то, что наш товарищ в этот раз отступать не намерен. Может, если бы мы сразились тогда вместе... Кто знает, как бы всё закончилось. Вечная ему память.