Сараэл решился на эту авантюру, однако прежде чем приступить к выполнению поставленных перед собой задач, он решил вернуться в свою каюту. Там он написал письмо, положил её на тумбу (при наличии таковой) Тиберия, а поверх оставил записку.
«Тиберий, эти письмо и записка были написаны Сараэлом, твоим соседом по комнате. У меня есть к тебе просьба: если в силу каких-либо причин я не окажусь на борту "Пьяного Кита" к моменту отплытия, пожалуйста, отправь это письмо по указанному в этой записке адресу. Захочешь ли ты его прочитать или сохранишь конфиденциальность содержимого — мне наплевать, поступай как тебе угодно, только убедись в том, что оно попадет туда, куда нужно. Заранее благодарен.»
«Саэлла, учитывая наши с тобой отношения как отца и дочери и просто знакомых людей, вполне возможно что ты сожжешь это письмо даже не прочитав его — дело твое, но мне, в силу своего эгоизма,
захотелось написать тебе пару слов, рассказать о себе и спросить о тебе.
Как и много раз до этого, я ввязался в увлекательное путешествие и уже успел много где побывать. В холодном городе Сьйотоуюкюр, что находится в Королевстве Рьйорвалия, я нанялся в команду Лютиэла Хитролицего — невероятно интересного нашего с тобой сородича, который не переставал меня удивлять с момента нашего знакомства. Оттуда мы наведались в Халехидский город Шаритокефал, затем побывали на безымянном острове, а после направились прямиком в Лимисклав, что в Гистеосии. Только представь себе, никто из таких же наемников как и я сам, моих товарищей, не может переносить морские плавания без неприятных последствий. Думаю, ты бы лишь зло посмеялась над ними, как это с тобой часто бывает, но за это недолгое плавание я уже успел привыкнуть к ним. Даже не знаю, стоит ли о них рассказывать, пожалуй я не стану упомянуть их имен; в любом случае, для тебя они не будут иметь значения. Есть среди них Рьйорвалиец, мне он кажется надежным и интересным парнем, и, думается мне, он бы мог стать неплохим компаньоном в моих странствиях; это, разумеется, если бы я захотел взять кого-нибудь с собой в очередной раз после Медеи... Ты ведь помнишь, я рассказывал о ней в нашу прошлую встречу? Конечно помнишь, ты явно недолюбливала её, учитывая что я любил её. Знаешь ли, у меня было очень много женщин, включая твою мать Сантаэллу, разумеется, однако никого я так не любил как Медею. Сколько мы провели с ней прекрасных месяцев и годов жизни вместе, я даже сейчас помню как я терял голову при запахе синей медилии, когда мы бывали на этих полях, а она ничего не чувствовала; помню как мы наслаждались халехидским театром... Я ведь тебе никогда не рассказывал, как мы расстались с ней. Тебя, вероятно, лишь посмешит несчастье твоего отца, но суть в том, что Медея, как и многие другие представители её народа, покончила с собой и оставила меня одного. Зачем я тебе это рассказываю? Не знаю. Возможно, мне хочется прибавить тебе жизненного опыта своими историями, а может мне просто хочется поделиться, как знать? Я и сам не знаю ответа. Но возвращаясь к моим нынешним попутчикам: каюту я делю с любопытным мадийцем, он выглядит как безобидный ученый человек, но любому кто пообщается с ним чуть больше станет понятно, что он представляет из себя нечто большее. Есть и другой мадиец, наемник прекрасно стреляющий из арбалета; нам довелось с ним работать вместе во время выполнения очень опасной миссии, о которой, возможно, вести донесутся даже до нашего с тобой дома; думаю, что с этим человеком я бы не побрезговал отправиться и на какое-нибудь другое задание в очередной раз. Летиец — хороший парнишка, но кажется мне очень наивным, а вот с гистеосцем мне не довелось пересечься. Был ещё миссионер Церкови Творца из Севесептима, забавный человек, но, к сожалению, погибший по глупости. Касательно самого путешествия — опасные но в то же время увлекательные моменты возникают чуть ли не каждый день пока мы ходим по суше, однако на описание всего уйдет слишком много времени, а я сейчас тороплюсь; расскажу лишь о том, что заставит тебя посмеяться над твоим незадачливым отцом: на рынке рабов была одна дочь зимы и представь себе — пока я пытался с ней побеседовать, чертовка схватила меня за руку и положила себе на грудь, сказав своему хозяину о том, что я её лапал. Мне пришлось заплатить чтобы избежать дальнейших проблем, не глупо ли?
Так или иначе, я очень надеюсь, что твоё обучение искусству смерти и магии огня проходит результативно, а впрочем о чем это я? Разумеется так и есть, ведь ты с такой страстью относишься к своему хобби. Или мне следует сказать ремеслу? Я, к сожалению, никогда не разбирался в магии и больше общего имею с твоим братом Мариэлом, который хоть и не является моим сыном, в свои шестнадцать лет имел такие же склонности к мастерству убийства как и я сам. Вероятно, плохая нота для завершения письма, но я уже просто не знаю, о чем тебе написать, скажу лишь о том, что с сожалением понимаю, что ты, вероятно, не сумеешь (даже если захочешь) отправить мне ответ, ведь мое местоположение постоянно меняется.
Как бы там ни было, я люблю тебя.
Сараэл»