Автор/Сказку лучше расскажи.../
—Ну хорошо, слушайте. Жили как-то старик по старухой. Жили бедно в ветхой землянке. Пошел как-то старик в рощу срубить каорис, чтобы наладить из него их хижину. Тут каорис ему и говорит человечьим голосом: "не руби меня, старик, исполню что пожелаешь". Ну старик пожал плечами да говорит "ничего мне не нужно, расти себе на здоровье да цвети многие годы вперед". Вернулся старик ко старухе да рассказал ей про чудо. Та на него как накинется: "дурень ты старый, хоть бы взял с него корыто, а то наше совсем обломалось!". Делать нечего, пошел старик обратно в рощу к каорису да взмолился: "смилуйся, дух лесной, разбранила меня старуха, надобно ей новое корыто." Ну каорис ему отвечает: "не печалься, будет вам корыто". Тут корни у него расступаются, а за ними лежит новехонькое корыто. Обрадовался значит старик, подобрал подарок да домой засобирался. По дороге домой повстречал старик городского торговца. Тот ему и говорит: "вижу, хорошее у тебя корыто, давай обменяемся на мои волшебные бобы!". Ну старик, не долго думая, и согласился. Воротился он домой да рассказал старухе своей о чудесах что с ним приключилась. Та его еще пуще прежнего бранить начала, а бобы злосчастные в окошко как забросит. "Завтра же еще раз к духу лесному на поклон пойдешь, дурень ты старый!" — говорит. На утро опять засобирался старик в путь. Только во двор выходит, глядь: а бобы то выросли до самого неба, так что вершины не видать за облаками. Полез старик по стеблю, три дня и три ночи взбирался. Забрался кое-как на облако, да пошел по дорогу к огромному дому. В доме том чисто да прибрано, а на столе обед готовехонький сготовлен. Старик, понятно дело, уставший с дороги, кое-как на скамью забрался да из тарелки что с его хижину величиною похлебки отведал. Тут заслышал он шаги, будто земля дрожит, да в печку схоронился. Вскоре уж и великан домой воротился с мешком награбленного злата, да с порога как заорет: "фи-фай-фо-фам, дух сакураморийца чую там, мертвый он или живой, попадет на завтрак мой!". Начал великан дом обыскивать, да так старика и не нашел, с тем и уснул. Там уж старик потихоньку из укрытия выбрался, смахнул из мешка кувшин грязный, старуху порадовать, да и бросился наутек. Только чуть отбежал, как слышит дикий рев за спиной, аж душа в пятки ушла. Пуще прежнего старик припустил, да видно не успевает до стебля-то добраться. Видит, стоят три домишки на пригорке, один соломенный, второй деревянный, третий каменный. Из окон три поросенка ему машут, дескать, у нас покудова схоронись. Старик в каменном доме укрылся, а великан уж рядом. Подошел к соломенному дому, да как зарычит: "отворяй дверь, не то как дуну как плюну, — мигом снесу твой дом!". Поросенок отказался, тут великан как дунет как плюнет, так и снес его дом, а поросенка сожрал. Подошел он потом к деревянному дому, да как зарычит: "отворяй дверь, не то как дуну как плюну, — мигом снесу твой дом!". Поросенок отказался, тут великан как дунет как плюнет, так и снес его дом, а поросенка сожрал. Подошел он потом к каменному дому, да как зарычит: "отворяй дверь, не то как дуну как плюну, — мигом снесу твой дом!". Поросенок отказался, тут великан как дунет как плюнет, да не поддается хибара. Обозлился совсем великан, да пошел домой за дубиной. В это время старик до стебля добрался да начал вниз спускаться. Уж земля близко, как видит: полез за ним великан треклятый. Ну старик кое-как спустился, да бегом в хижину за топором, совсем старуху свою перепугал. Рубит-рубит стебель, а срубить не может, совсем из сил выбился. А великан всю ближе, уж и ругань его слышится с земли. Позвал тогда старик старуху на подмогу: рубят-рубят, а срубить не могут. Позвала тогда старуха внучку: рубят-рубят, а срубить не могут. Позвала тогда внучка Жучку: рубят-рубят, а срубить не могут. Позвала тогда Жучка кошку: рубят-рубят, а срубить не могут. Позвала тогда кошка мышку: рубят-рубят, и срубили стебель. Повалился тогда великан с заоблачной высоты, да ухнул оземь насмерть, всех кроме старика со старухой раздавил. Долго грустили старик со старухой. Вспомнил он наконец про старый кувшин да решил старуху хоть как-то порадовать. Стала старуха его пуще прежнего бранить: "дурень ты старый, из всех сокровищ какой-то кувшин грязный выбрал, иди теперь от грязи его и отмывай!". Нечего делать, пошел старик. Только потер он кувшин, как из него словно по команде выпрыгивают тридцать три рефитейских богатыря, все красавцы удалые, с ними дядька Дантемор. Говорят ему богатыри: "спасибо что освободил нас из плена злодея-великана, в награду проси что хочешь." Подумал старик да говорит: "ничего мне нужно, молодцы лихие, разве что совета, как мне со старухой своей сладить, чтоб ругани ее больше не слышать да в покое век дожить." Подумал-подумал Дантемор, отошел в чащу где каорис священный стоял, да воротился с луком зачарованным. Говорит старику: "выпусти стрелу из лука из коры каориса, да там куда она упадет и будет твой желание исполнено." Поблагодарил старик богатырей, прицелился да выстрелил высоко в небо. Далеко улетела стрела, аж до самого тридевятого царства пришлось ее искать. Отыскал наконец старик стрелу в болоте, глядит, держит лягушка-квакушка его стрелу. "Поди ко мне, старик, возьми свою стрелу, а меня возьми замуж!" ему говорит. Усмехнулся старик да отвечает: "куда уж мне старому, мне и моей старухи довольно." Отвечает ему лягушка: "не тужи, старик, а возьми меня с собой, пригожусь." Делать нечего, положил старик лягушку в карман да домой направился. По пути встретилось ему лесное озерцо, уж собирался старик испить водицы, как говорит ему лягушка: "не пей, старик, то священная вода душу раскрывающая, а лучше старухе своей во фляжку набери." Воротился наконец старик домой, старухе все как наяву пересказал. Та уж пуще прежнего браниться, а водицы то мельком испила. И слышит старик: все сложнее уж ругань старухи понимать, а вместо нее блеянье козлиное. Обратилась старая в козу, да ругани больше уж старик не слышал, как Дантемор и обещал. Пригорюнился совсем старик и сам останки святой воды испил. Глядит: обернулся он молодцем-красавцем, уж похлеще рефитейских богатырей будет. Лягушка-квакушка из его кармана прыть да и говорит: "была я раньше принцессой, да околдовал меня злой лазурный дракон, освободи меня и получишь обещанный покой." Согласился "старик", только куда ему с драконом-то совладать? Отвечает лягушка: "драконы на злато падки, ты добудь гору выше самого высокого каориса, он меня и расколдует." Сказано хорошо, а только где столько драгоценностей добыть? Прослышал как-то "старик" про правителя соседнего, будто богаче всех богов он правил да с подданными делился. Лишь смерти своей боялся царь чужеземный, а потому упрятал ее на морской остров, на том острове дуб стоит, под дубом сундук зарыт, в сундуке — заяц, в зайце — утка, в утке — яйцо, в яйце — игла, — смерть его. Три зимы и три лета минуло, а отыскал "старик" остров диковинный. Видит дуб громадный, такой не повалишь. Тут лягушка-квакушка в медведя обернулась да вырвала дуб с корнем. Под дубом тайник, в тайнике сундук. Только отворил "старик" сундук, как оттуда заяц да наутек. Тут лягушка-квакушка в лису обратилась да зайца на куски разорвала. Тогда из зайца утка вспорхнула в небеса. Тут лягушка-квакушка в ястреба обратилась да одним ударом из утки дух вышибла. Из утки яйцо в морскую пучину упало. Тут лягушка-квакушка в щуку обратилась да яйцо на дне морском отыскала. Разбил "старик" яйцо, а в нем игла зачарованная. Обломил он тогда иголку, да бросил в море. И тут же распался в прах правитель чужеземный, а с ним и вся процветающая его страна в руины канула. Воротились "старик" да лягушка к логову дракона с горой злата, и расколдовал зверь окаянный лягушку в принцессу такой красоты, каких свет не видывал. Тут уж они за руки взялись, да в тридевятое царство направились, где отец ее правил. Свадьбу на радостях сыграли, и стали жить-поживать. Только все не знал "старик"-царевич душевного покоя: значит не исполнил обещанного Дантемор. А дело в том, что был у короля старший сын. Всячески обижает да унижает новоявленного родственничка, над видком да повадками его деревенскими смеется. Гулял как-то раз этот злодей-принц по берегу моря и видит: показался из вод чудо-юдо-рыба-кит, из пасти что-то плюнет да вновь в пучине скроется. Подошел принц поближе диковинку рассмотреть, видит: иголка обломленная на берегу. Потянулся он за добычей да ненароком укололся; тут же вечным сном уснул. Много зим безуспешно разбудить наследничка пытались да все без толку. Старый то король совсем пригорюнился и вскоре с душой простился, так и стал "старик"-царевич правителем новым. Только все нету ему покоя: живут они неплохо да соседи все получше: злата у них побольше да дружина помощнее. Говорит тогда принцесса-лягушка: "пригласи к себе жриц земноморских да банковскую реформу проведи." Сказано — сделано. Лучше-лучшего зажили с тех пор, соседей подчистую разорили, да и своих жителей до нитки ободрали. Но все не то королю, уж второй срок жизни к концу подходит, а нет покоя. Говорит тогда принцесса-лягушка: "религию новую изобрети, а себя богом назови." Сказано — сделано. Поклоняются с тех пор ему как вечному императору, десять раз на дню его имени молятся. Хорошо конечно, а все нет ему покоя. Тут уж соседи вместе объединились да разорили злобное царство, царевну казнили а царь-старик лишь чудом ноги унес. Добрался он годы спустя до своей старой избы, а там и до рощи каорисовой. "Как же так", вопрошает, "где ж мой обещанный покой?". Появился тут пред ним Дантемор и говорит: "Все это и было твоим покоем." Схватился тут старик за сердце да испустил дух. Открывает глаза: утро на дворе, хижина как раньше, вот уж и старуха его привычно бранит. Прокряхтел старик, да в рощу поплелся. Срубил каорис да в хижине дыры заделал. "Вот уж и правда, в нашем мире покой есть лишь во снах или со смертью." — говорит.