—Корабль? Какой корабль? А-а... Ну слушайте, значит. —устроившись поудобнее, Джо изъял из плаща подаренные сижки и затянулся историей:
—Шли мы как-то после рейда, ну, золотишка конечно вышло на дюжину зубов, зато каких циркачек оприходовали, ммм! Они, значится, это самое... в суеверия да предрассудки не верили и отправились с мужьями по волнам счастья искать. Дескать, кто решил что бабы на корабле к несчастью? Ну, житуха в нашем лице их сразу и проучила, ха-ха! Промучались правда недолго: мы то сами в поговорки народ верующий! Та и негоже их с мужьями надолго разлучать, на морском дне и встретились. Но я не о том.
Отмахнувшись от невидимых воспоминаний, старый пират дыхнул дымом и продолжил:
—Уж и морской черт не знает, но занесло нас в такой густой туманище, что крюка своего навытянь не видно. Штиль мертвецкий и тишь такая, что свою душонку наизнанку слышишь. Ну, мужики к тому времени уже знатом поддатые были, так и порешили с капитанского кивка: хой с ним, всё одно делать нечехо, давай дальше горяченькое гнать! Ух, и надраились же мы тогда... Бедолага Миджи так за палубу и юхнулся, светлая память, отважный был паренек.
Осознав, что его снова заносит, Джо задумчиво поскреб крюком затылок, собираясь с мыслями:
—Ну так вот, кашаглот знает сколько времени сгинуло в этой дымной пьянке, да вынырнуло нас прямиком на брошенную посудину посредь океяна. И парит эта сволочь на воде как ото черный лебедь: лишь легкие круги прозрачную гладь оглаживают. Мы то сперва ниче не сообразили, да на счастье кэп быстро ребят в сознанье привел! Шхуна, грит, по видку бохатая, а ну ублюдки бродячие на абордаж, небось осталось чем поживиться! Мы, понят дело, к тому моменту уж хотовенькие да навеселе, но коли босс сказанул так без вопросов! Но только мы, значит, на палубу ступили, всех таких могильным холодом пробрало, вмигом весь ром улетучился!
Упомянув это, старый пират непроизвольно поежился:
—Вы меня знаете, для меня горяченькое то лекарство и в бою подсобка, но тогда... Первый и последний раз в житухе в бухле хотелка отпала. Трезвота напала на нас такая, что только сердечко колотится в клетке. Кто-то канеш сразу прочь с суденки потянулся, да не тут то было. Че, ссыкуны, зассали? — кто-то из наших уже скалится. Понятно дело, сам себе смелости придает, но подействовало. Мужики плечами пожали да нехотя дальше пошли. Трусом то никто прослыть не хочет, кэп таких прямиком к акулам справляет.
Окончив с сигаретой, Джо принялся за полупустой бутыль рома.
—Всю палубу обнюхали: пустота. Будто лодка лишь с верфи спустилась: ни пятнышка ни выбоинки. И повсюду могильный этот туман, кожу холодом выжирает. Капитанскую каюту ломанули: пустота. Сейф открытый да вместо ценностей бумажками горой забит. У нас чтецов на том языке не оказалось, да и кому там дело! Значки еще прикольные на каждой, на всю житуху запомнил: треуголки красные с белыми чередуются и к центру острыми концами сходятся. Ну, помялись мы-потоптались, да вниз решили спускаться. Как смекаете, что с командой то приключилось? — кто-то из наших вопрошает, а голосок то дрожит! А чего стряслось и правда не ясно: не нашли мы на корабле ни души! И чем ниже идем, тем темнее становится. Вскоре уж совсем глаз выколи. Кто-то за огоньком потянулся, да хрен там: сжирает пламень дьявольский туман, а онный внутри еще гуще тянется.
Прокашлявшись, старый пират сделал внушительный глоток спиртного и усмехнулся:
—Стали мы решать, есть ли смысл на последний уровень пускаться. Половина грит, нахор это дело, доложим кэпу что пусто и дело в шляпе! А кого-то страх с азартом помешали. Что уж грех брать, и я средь вторых был! Так и решили дальше идти. Забрались мы в такой мрак, что совсем ничё не видно и не слышно: даже шаги наши стихли. И голоса каждый боится дать, дабы тишину мертвую ненароком не нарушить. Тут впереди чье-то дыханье будто заслышалось. Сдавленное такое, с хрипотцой как у заядлого куряки. Мы, чес сказать, труханули, на месте замерли. Тут из мрака шлем черный показался. Дальше только вспышку красную помню и вопль душу издирающий: "Я ЧЕЛОВЕК ЛАВИНА!".
Сделав внушительную паузу, Джо будто о чем-то надолго задумался.
—Пришел в себя уж на родной посудине без руки. Или без ноги? Уж и не помню. Из ребят половина как и я без памяти, а вторая на проклятом судне упокоилась. Кэп, знатно дело, бранился как дьявол: мудики, грит, нажрались да покромсали друг дружку. И корабль тот заклятый уж в тумане испарился, сыщи его теперь! А прочие ребята его и вовсе припомнить не могут. Но я-то знаю! А вывод отсюдова таков: с призраками как и с выпивкой осторожность требуема: коли опыта не имеешь, то держись, паренек, подальше! А то высосет твою душу и будешь как старик Джо: искалеченный снаружи и внутри.