Остаток ночи Клин провёл за привычным раскладыванием пасьянсов, покуда утренние стрелки часов, скованные тем же бессонным проклятьем, не пробили время выдвигаться на церемонию. Разум мертвеца был привычно спокоен: чувства и эмоции обёрнуты слоем горного льда. Поднявшись из-за стола, рыцарь проследовал на кухню, заварил чаю к пробуждению Санексы, обернул холодом остатки тортика и изобразил простой завтрак из домашних запасов. Пока его спутница собиралась к выходу в город, сам он тоже впервые за многие месяцы позволил себе предстать перед зеркалом. Выровнял корону, пригладил штаны, завернул талисман под рубаху, вытряхнул карманы, на время очистив их от инвентарского хлама, отложил исписанный дневник, какие-то деловые заметки, незаполненные тесты. По деревенским меркам, получилось вполне презентабельно, тем более он ведь и не будет выходить на сцену, так что волноваться не о чем.
—Отлично выглядишь. —повторно кивнул он своей сожительнице в новом платье. —Вот, держи, накинь по дороге. —протянул он женщине плащ. —Осеннее утро бывает прохладным, да и наряд так не запачкается по пути.
Следуя по усеянной рассветным инеем дорожке, Клин машинально повернул голову в сторону аккуратно изукрашенной ограды: туда, где над заграждением мрачным силуэтом возвышалась родная вилла. Чернеющие оконные проёмы изредка пробивали блики искусственного света: Её Светлость, вероятно, уже заканчивала последние приготовления к церемонии. Ещё каких-нибудь полгода назад он сам был бы там же, вместе с другими слугами помогая будущей императрице в столь важный для всей страны час. А теперь... Теперь его обязанностями наверное был занят другой достойный человек.
На мгновение плавный поток ностальгических воспоминаний захватил разум горца: первые служебные поручения, звон битой посуды, нагоняи от Арии, вечера задушенных бесед с коллегами, первая похвала от принцессы Нарии... Если первая половина его жизни вечной душевной цепью была связана с семьей в Кридеаре, то вторая, без сомнения, принадлежала этой загородной вилле. Коли не тяжелые оковы схваченного по глупости проклятья, он смог бы погрузиться в эту вторую жизнь ещё более, но даже так она уже навеки стала частью его доброй памяти.
Но теперь и это тоже осталось позади, и с "сегодня" ничего уже не будет по-прежнему. Поравнявшись с главными воротами, рыцарь ненадолго замедлил шаг, приложил ладонь к груди и проговорил фразу на кридеарском наречии: так он навеки прощался со своим вторым домом.
"Надеюсь это не то кресло куда мы однажды пролили кофе..." —с беспокойством подумал рыцарь, но вскоре был всецело захвачен речью новоиспечённой императрицы. Сегодня он ощущал непривычную для себя гордость; гордость за Её Величество: гордость не родительскую, не перед начальством, не перед идолом; то была особая кридеарская гордость, — светлое и возвышенное чувство, которое хранят в своих сердцах жители гор ради самых достойных из людей в собственной жизни.
Смелые и откровенные слова императрицы лишь более воодушевили его: подобная честность перед народом была по силам лишь самым отважным из горцев. И пусть злые языки трактуют это в свою политическую пользу: для Клина было вернее всего осознание, что Нария оставалась сама-собой: не непогрешимым божеством, а в первую очередь Человеком. Пусть со своими изъянами, ошибками и недостатками; таким какими нас и задумала богиня-матушка. Разбивая собственные опасения, рыцарь облегченно выдохнул пустыми лёгкими.
Прежде чем подняться к императрице, Клин успокаивающе кивнул Санексе, понимая, впрочем, что этого жеста вряд ли будет достаточно. Самого кридеарца в эту минуту не сковывали ни страх ни сомнения, и неживая натура тут была не причём: он просто ни секунды не сомневался в Её Величестве, что бы та не затеяла. В отличие от кого-нибудь вроде своей карнеольской начальницы, у кридеарца на родине всё было очень просто: есть в жизни люди с которыми общается разум; а есть те с которыми сердце. Поэтому единственным, что немного беспокоило черного рыцаря, был неподобающий подобной церемонии внешний вид.
Последним, что в своей жизни ощутил рыцарь смерти, был болезненно резанувший по душе голос Санексы; Первым, что ощутил возрожденный Клин Чегвер, было сердечное тепло от ладони императрицы. Давно позабытое, ритмичное биение подхватило поток целительной энергии и бурными волнами разнесло по всему телу рыцаря. Краска жизни окрасила его лицо, синее пламя угасло в очах, осенний холод коснулся кожи, поток кислорода устремился в лёгкие. Кридеарцу пришлось приложить максимум усилий, чтобы не опозорить церемонию, неловко пошатнувшись, закашлявшись или что-нибудь в этом духе.
Дальнейшие слова Нарии звучали отдалённым ветром в его ушах. Прежде чем покинуть сцену, он сумел изобразить почтительный поклон своей избавительнице. В его взгляде сейчас читались три эмоции: соболезнования за печальный повод, связанный с проведением этого мероприятия; сердечные поздравления и пожелание успехов в грядущем правлении; и наконец величайшая благодарность за проявленную щедрость и доброту к своей персоне.
Что происходило далее, рыцарь осознавал с трудом. Конечно, его верные соратники тоже заслужили похвалу и признание за свершённые подвиги. На мгновение остановил внимание на Сонате Рейм: судя по словам императрицы, своим чудесным исцелением он был в том числе обязан проведённой под её руководством спецоперации. Наконец, живительная память вернулась к нему в ту же секунду, что и принцесса Айяно завершила свою речь. Это же та самая таинственная жрица, что он упоминал на первой странице своего дневника! Как же интересно сложилась за эти месяцы судьба. В час безысходности им на выручку приходит бывший стражник-апостол, исцелённый её рукой; а затем многие соратники оказываются спасены её отдалённой поддержкой. И вот теперь, несомненно, он и сам обязан новой принцессе жизнью, и вместо всего возможного, в её речи он слышит... слова поддержки своей погибшей родины?
Теперь всё наконец встало на свои места: Величество Нария сумела отыскать настолько же светлого человека, как и она сама. Клин Чегвер воодушевленно присоединяется к аплодисментам.
После того как официальная часть коронации была окончена и всех участвующих распустили на все четыре стороны, первым делом рыцарь спешит отыскать в толпе Санексу.
Часовой пояс GMT +4, время: