По комнатам. Ну кроме тех кто мог решить остаться подраться с Дунканом без зрителей. 

Стреляю в Дункана, когда Футаба уходит с бабой.

Хочешь закайтить как Иксору?

Футаба прилегла на стол, раскинув руки. Волосы ее беспорядочно раскинулись по поверхности столешницы, а потухший взгляд уперся в потолок. Не обращая внимания на присутствие говорящей головы, дрожащей рукой она пошарила в кармане блейзера и извлекла оттуда уже изрядно помятую, исхудавшую и потертую пачку курехи, зажгла папиросу, глубоко затянулась и подержала дым с полминуты, до тех пор, пока во взгляде не помрачнело, а легкие не загорелись, выдохнула. Поболтала свисающими со столешницы и не достающими до пола ногами, посмолила еще и еще, роняя пепел прямо на стол - но на сей раз не задрипанный общажный, а из лакированного злодрева. Интересно, а как влияет стол из такого материала на своего пользователя? Вряд ли положительно.
Наверное со стороны казалось, что она что-то крепко обдумывает, но это было не так. На фоне нескольких предыдущих недель нарастания шизы, текущий день, полный нервов, лингвистических маневров, всех видов негативных эмоций и многословных откровений измотал ее настолько, что голова к настоящему моменту отяжелела и отказывалась упорядочивать принятую информацию в слова. Единственной гранью осознания себя в этой реальности на тот момент была лишь свинцовая усталость тела и души.
Докурив и поднявшись на ноги, понурив голову и опустив плечи, Фута испустила такой вздох, каким, наверное, можно было за один раз надуть баллон дирижабля.
- Я могу исполнить эту роль... Но только лишь в обмен на мои условия. Они очень просты. Ни один ученик в этой школе не будет подвергнут унижениям, колдовству, физическому насилию и тем более смерти. Никаких фортелей, подобных апрельским или сегодняшним, ни при каких обстоятельствах. Это не обсуждается, и мне неважно, будет ли это вашим новым энергетическим экспериментом или вам просто захочется проявить свою скотскую натуру. В тот самый момент, как что-то такое произойдет - сделка отменяется и можете забыть о моем участии. Вы меня этого не заставите сделать никоим образом. Если вам хоть что-то обо мне известно, то вы должны понимать, что я не шучу. Желания строить что-то, что потом будет разрушено, у меня нет ни малейшего.
Второе - судьба тех, кто вышел сегодня против Мандрагоры, будет решаться мной, а ни кем из вас. Старик потратил немало сил на то, чтобы перевести вызов, кинутый ему лично, в мою сторону - что, прямо скажем, совсем не солидно в его возрасте, и вообще вызывает у меня вопрос - а не было ли это с его стороны скрытой попыткой оскорбления короны? Поэтому пусть сидит тихо в этой ситуации. На эти два пункта мне нужны письменные гарантии.
И третье - я не намерена терпеть ваши искусственные попытки обособления меня от остальной студмассы, базирующиеся на вот этом вот, - она ткнула пальцем в свадебный штамп нового студака. - Для остальных я могу быть """президентом""", если того требует мой титул, но никто не будет на мушке вашего пистолета лобызать мне сапог.
И прежде чем вы опять отмахнетесь тем, что не вам принимать мои условия - я полагаю, будучи правой рукой, или кем-то там, вы должны иметь хотя бы минимальные полномочия для подобных мелочей. А если нет - передайте их тому, кто сможет утвердить.
Это все. И отведите меня к одной из этих ваших "установок". Хочу своими глазами поглядеть, из-за чего весь сыр-бор.

— Всё, что я могу вам обещать по большей части ваших пожеланий — это передать их Его Величеству но, думаю, что и в этом нет особой нужды. Насколько мне известно, он и без этого в скором времени планировал организовать новую встречу с вами, поэтому ждите. Тем не менее, я гарантирую что до дня вашей с ним встречи никакого зла никому из студентов причинено не будет. Разумеется, лишь в том случае если с их стороны не последует никаких фокусов. Думаю, вы и сами должны понимать, что служить манекенами для битья никто из нас не намерен, а самооборона всегда тесно сопряжена с возможностью печального исхода для нападавшего. 

Добавлено через 1 час 3 минуты
Арбалетный болт пролетает мимо головы Дункана, оставляя свежую рану на щеке старика, и тот поворачивается в сторону Вэйлиса с намерением вступить в серьезную схватку, но заприметив чей-то силуэт объявившийся в дверном проеме главного зала академии, тут же замер как статуя. Вэйлиса, Фортиса и всех других, кто мог остаться здесь, а не разойтись по комнатам общежития, оковывает состояние летаргии — сон тела, но бодрствование разума. 

— Плюгавый дармоед, — бросает он Вэйлису, а затем переводит взгляд на Фортиса, — говорят, что Мана создала всех нас, но похоже что и боги совершают ошибки. — Подходит к Дункану. — Старый друг, пора тебе уже на пенсию. Сегодняшнее представление меня крайне разочаровало. 
— Ваше Величество! — Бывший генерал выровнялся ещё больше обычного. — Чем мы обязаны столь неожиданному визиту?
— Не могу более созерцать как королобые межеумки обесценивают проделанный дорогой Футабой труд ради сохранения их невесомых жизней. Присмотри за ними, пускай она решит их судьбу.
— Ваша Воля — закон!
Кивнув вояке, его королевское величество направляется в здание студсовета и поднимается на третий этаж — в комнату, где находились Футаба и Ианира.
— Оставь нас, — говорит полковнице прежде чем та успела его поприветствовать. Ианира повинуется и незамедлительно покидает комнату, закрыв за собой дверь. Король интенсивно смотрит Футабе в глаза и на некоторое время в комнате воцаряется тишина.

В обычной ситуации Нира с радостью досмотрела бы разгорающееся представление со зрительского места, но в настоящий момент затеянное учителями и студентами цирковое шоу вызывало лишь чувство безысходного отвращения, потому у входных дверей девушка оказалась одной из первых. Бросив прощальный взгляд на сцену, она краем глаза увидела силуэты своих одноклассников, столпившихся вокруг сутулой скалы старика-генерала. Промытого своим религиозным фанатизмом Фортиса можно было понять, так же как и метавшуюся из лагеря в лагерь Варю, но что там забыл Вэйлис? Веселый парнишка, еще накануне планировавший свидание с Беллой, и внезапно решает пойти на смерть? Неужели же, кроме Лейлы все они столь яро желали покончить со своей лишь начавшейся жизнью? Нира попыталась отыскать в гудящей толпе облик Гидеона, но поток перепуганных студентов вытолкнул ее прочь из омертвевшего зала. Нет, Гидеон не мог остаться с ними, она ведь сама слышала как он отговаривал Фортиса. Пусть он был храбр и отважен, он не стал бы рушить собственные амбиции ради чего-то столь блеклого и относительного, правда ведь?..
Возможно, ей стоило что-нибудь сказать своим товарищам, попытаться как-то отговорить их от верной гибели? Замедлив ход у лестницы, девушка нерешительно оглянулась назад, но так и не нашла в себе сил сдвинуться с места. Все ее слова и действия будут неискренни, все усилия тщетны. По крайней мере, они погибнут за собственные идеалы и убеждения, и разве сможет она предложить чистосердечную жертву хоть сколь-нибудь сравнимую с этим? Крепко сжав кулаки, Нира ощутила как ногти больно вонзились в нежные ладони.
Она не помнила, как оказалась в собственной комнате и сколько времени минуло с проклятой выборной церемонии. Ей казалось, будто вся академия сейчас погрузилась в гнетущую тишину обеспокоенного ожидания неизбежности. Апрельский инцидент оставлял у нее пространство для маневра, новые интересные роли и, главное, надежду на спокойное будущее впереди. Но текущая ситуация была совсем иного рода. Все они становились безвольными заложниками в безумном эксперименте потерявшего рассудок короля. Каковы были его цели? Вероятно, взрастить из них элитную королевскую гвардию, — солдатиков для спецопераций особой важности. Вероятно, им со временем окончательно прочистят мозги, и для этого даже не потребуются многие часы лекций, — пары заклинаний ушастого историка будет более чем достаточно.
Подняв глаза к распахнутому окну, чернеющему во мраке ее сознания, Нира с презрительной жалостью подумала об их новой королеве. Бедная Футабушка, столь великодушно спасшая их холопские языки от лизания царских сапог. А возможно до этого всего и не дошло бы, выделывайся кое-кто поменьше. Несчастная пташка, запертая в драгоценной клетке на золотой цепи. Все еще лучше, чем оказаться в жестяном курятнике в ожидании своей очереди на мясорубку. Тут можно поспорить, дескать, фаворитизм короля закончится по достижении барышней совершеннолетия, но только где гарантии, что остальные сами протянут дольше этой пары-тройки лет? Год на вершине пирамиды стоил сотни существования среди серых невзрачностей.
Тяжело вздохнув, Нира впервые со времени обучения подумала о своей семье. Как сейчас славно было бы оказаться в родном доме в Утахе, в уюте собственной комнаты, пробудившись от этого дурного кошмара, и с новым вдохновением встречать новый светлый день? Снова услышать столь знакомые нотации матери и веселый смех отца. Но все это теперь находилось безнадежно далеко. Не только она сама, но и ее родители становились заложниками страны, на благо которой трудились все эти годы. Ну и к Рише такую страну. Никто и ничто ей теперь не поможет, кроме нее самой.
Переведя усталый взгляд на новехонькую прикроватную тумбу закупленного накануне мебельного ряда, Нире на мгновение захотелось, чтобы вместо призовых игрушек на ней сейчас красовалось бы что-нибудь из отцовской алкогольной коллекции. Сама она спиртное никогда в жизни не пробовала, но видя как благоприятно оно влияло на родителей в трудные минуты, ей подумалось что для успокоения нервов это пришлось бы как нельзя кстати. Изъяв из сумочки зеркальце и косметический набор, девушка машинально приводила свой внешний облик в порядок. С каждый минутой она ощущала, как угасает сердцебиение в висках, выравнивается дыхание, окружающему миру возвращаются прежние реальные краски.
В конечном счете, не случилось ведь ничего особенного! Представим, что не было никакого злодейского сговора, а в их классе с самого начала училась королева Сакурамории, которую затем избрали президентом академии. Вот учится же с ними принцесса Клавдия, разница невелика! Ну а потом парочке горячих голов подобные церемонии уважения не понравились, за что они были наказаны по всей строгости закона Сакурамории. Как-никак, они ведь живут в век монархий, так что ничего удивительного тут нет. А вся эта чушь про свободу и равенство не более чем вымысел воспаленного воображения бунтарской королевской внучки, которая за это была сослана в северные рудники.
Небольшой пересмотр отношения к миру вокруг, значит небольшой пересмотр отношения к достижению успеха. Больше не нужно выдумывать всякие подачки ради голосов других ученичков. По праву справедливости эти выборы без сомнения были у нее в кармане, а значит она уже доказала, что наголову выше всех остальных при режиме Левизии. Оставалось лишь добиться тех же успехов при режиме ее дедули. Для этого даже не нужно прыгать выше головы: вполне достаточно оставаться на одну ступень выше той, которую будет обрубать кровавый меч его престарелого приспешника. Оставаться на хорошей стороне Ее Величества Футабы и не оказаться затянутой на дно своим классом: вот простой рецепт успеха при новом режиме, и ей вполне по силам было осуществить задуманное.

Футаба хмуро скрещивает руки на груди.

Продолжая смотреть на Футабу, серьезное выражение лица короля понемногу таяло и вскоре он выглядел так, словно бы за эти короткие мгновения лишился нескольких очков интеллекта — его черты лица сменились экзальтированной улыбкой и он радостно раскинул свои длинные руки в стороны.
— Фута! Иди же ко мне! Я соскучился по твоему теплу!

- Сейчас я могу подарить только холод, - процедила она.
Несмотря на напускную враждебность, истинными ее эмоциями в этой ситуации были страх и беспомощность. Виденное на протяжении нескольких недель во сне ощущалось частью некоей театральной постановки, словно действие происходило с кем-то другим. Оказавшись в реальной ситуации, при трезвом уме, один на один с жутким старикашкой, единственным устремлением было - бежать, неизвестно куда, но как можно дальше.
А может подыграть - сделать вид, что нехотя согласилась и вонзить заточку ему в ухо? Вполне возможно, что лучшего момента на это уже не представится. Но почему-то, впервые в жизни страх не давал на это пойти.

— Ах, Футабушка! Твой холодный как сталь голос ранит меня в самое сердце! — Король театрально кладет правую руку на левую половину груди и изображает агонию. — Но жарким июльским деньком и холод может быть приятен!
С румянцем на щеках, Его Величество весело бежит к Футабе, пытаясь поймать её в свои объятия.