Двадцать четвертое марта. Для Вальдемара Карафы этот день не задался с самого утра.
Первая беда -- он не выспался. Из "Сукебе" он возвратился в полночь, встать был вынужден ужасно рано, и все утро без дела болтался по городу, но прогулка не помогла ни одолеть сонливость, ни очистить ум, отягощенный томительным ожиданием результатов сегодняшней аудиенции у императрицы. Вальдемар заглянул в "Белоснежку", со скукою подметил, что и персонал, и меню здесь сменяются со странною частотою, как будто иных странностей этому месту недоставало, но в общем ему было все равно. Прожевавши спешно "Щедрость сентября", он покинул заведение и отправился в штаб.
Вторая беда, была оказывается вчера, когда он наслаждался мирайскими кушаньями да женским обществом в "Сукебе". И хорошо, что он не застал эту свору пьяных смердов -- тут бы сломанной рукою не обошлось бы дело. И по меньшим поводам хватался Вальдемар за саблю... И теперь находиться здесь было неприятно, пусть убрались на славу -- некоторые запахи не выветриваются никогда. Особенно те, которые не носом обоняются.
Третью беду принес Рафаэль, явился грузный и мрачный, точно грозовая туча. Итак, разделяй и властвуй. На фронт -- оно не страшно, чего он там не видел. Но до чего противно! Вальдемар когда-то присягал Шарану Аганзо. Присягал богу, не менее, а теперь парочка вздорных девок с комплексом неполноценности будут указывать ему.
-- Клянусь богами, если переживу это дерьмо, я ее убью, -- произнес он тихо и мрачно, и сам удивился, каким глухим и слабым был его голос.
Остаток дня прошел во всеобщей суете. Всяк готовится, как может, и ни один не будет готов в итоге, дело известное, но без дурной суеты этой невозможно. Ничто не ослабляет, не разрушает так, как делает это ожидание невзгоды, и ожидание это хуже самой действительности, какой бы та ни случилось. По счастию, Вальдемар к самокопанию склонен не был, и легко включился в деятельность. С Рафаэлевой помощью, заимел ту самую, давно вожделенную саблю "Клык дракона", да еще плащ "Друидово сердце". Зачем? А потому что серьезные воины всегда носят плащи, только рядовая мелочь ходит неприкрытой, по крайней мере, он так всегда думал. Вальдемар, конечно, предпочел бы пурпурный, но и так недурно. Выпил зелье концентрации. Ну, теперь последний и главный этап. Сперва в "Сукебе" -- откушать тэмпуры на ужин. После в бар...
-- Водка!
Водки Вальдемар не пил никогда, и после первого глотка он было подумал, что лучше бы так оставалось и впредь. Подумал, да сразу налил себе еще... И еще... И еще раз -- и, кажется, он начинает понимать.
"Домой" Вальдемар вернулся пьяный, веселый и готовый ко всему. Если позволили -- еще и с полной флягой водки при себе.
-- Ну... иик... бойцы! Готовы помирать ни за что? Нет? А надо. Каков наш дееевиз? Жживи с опасностью, умри со славой. Короче! -- Вальдемар рубанул ладонью воздух. -- Мы по самую шею в дерьме. Потому тем более нельзя оопускать... ик... головы. Не то захлебнемся. Делайте, что должно, и постарайтесь не помереть. Я буду скучать за вашими рожами...
Ну а сам сгину на войне -- не молитесь обо мне! Ну, хха, довольно речей, я ведь уже в дррова... О, Луизка! Ннну!.. Может, наконец мечта твоя исполнится. А пока -- ни на шаг из штаба. Рафаэлю подчиняться беспрекословно! Пока не вернусь -- он твой хозяин... Ну, все! Гармид, где там мой юшман?..
-- Товарищ мужчина! А все же заманчива должность твоя!
Всегда ты в походе... И только одно отрывает от сна:
Куда мы уходим?.. Когда над землею бушует весна...
Легко шагает Вальдемар по грязи, напевает песенки, что с юности солдатской еще помнит. Душно, душно в городе, пусть сверкают там дворцы, да затмевают они блеск солнца. О дурном не помышляется, он идет впереди своего конвойного, точно командир, юшман чеканный сияет златом под лучами небесного светила, плащ на ветру развевается. Рука на рукояти изукрашенной покоится, хороша сабелька новая, скорей бы в дело пустить! Одно дурно -- коня не дали, приходится подошвы стирать... Словом, прибыл Вальдемар в весьма добром расположении духа. Конечно, на Астрею с Лукрецией зол ничуть не менее, до зубного скрипа зол, но ни будущего не страшится, ни на настоящее не ропщет. Поживем -- увидим. Как там остальные, и гадать не стоит, что в мире происходит -- да дела нет ему. Смерть будет всегда. Сейчас смертей происходит больше, иначе происходят они, а что ему -- жизнь его пока продолжается, на ней и надлежит сосредоточить мысли. Иные думают обо всем так много, что не успевают сами жить, но Вальдемар Карафа не из этих дураков. Он живет сам, и живет настоящим. Пусть мир сходит с ума.
Добравшись до места своего назначения, Вальдемар и Алм предстали перед Антанеей эль Бракиум, генералом вооруженных сил Аирисуфира. Жившие в империи либо интересовавшиеся её внутренними делами люди знали, что Антанея известна как правая рука предыдущего императора в военных вопросах, которому она приходилась родной сестрой. Что графиня Зеленолесья могла забыть в этой глуши оставалось загадкой.
Получив в свои руки распоряжение от сопровождавшего грифонову парочку солдата генерал в тот же час бросила письмо в костёр, даже не вскрыв его.
— Генерал! Мэм! Вы уверены что...
— Что я там не читала... — Женщина отмахнулась от солдатика и направила его прочь, переключив свое внимание на новоприбывших. — Ну, рассказывайте, чем вы насолили Её Высочеству Лукреции.
"Правильно, так и надо со всякими бумажками! С этой мы сработаемся, верно."
-- Да наш отряд ненароком чуть впутался в грязные делишки высшего света... А лично я имел несчастье малость крепко выразиться в адрес ее высочества Брахеи Аир эль Суфир, хоть с ней после того, как разрешили инцидент, общались довольно дружески. Однако, мне это припомнили, когда определили именно под ваше начало.