"Странное чувство..."
Девушка, обнаружившая себя в чувствах, в компании множества орденцев, сразу всё поняла. Оставалось непонятным, какая судьба постигла Нолину, но, зная упрямство храброй каолийки, нетрудно было догадаться... Странно, что саму Ноа вылечили, но, впрочем... Конечно, кардиналу надо было держать перед подчинёнными лицо, которое и так было сегодня очернено поступками хуже некогда.
Ноа вспоминала плачущие и рыдающие лица детей, которых беда застала врасплох, такие некрасивые, но от того их ещё больше было жалко. Риша посмеялась над их телами, теперь же мерзавцы, не знающие писаний, довершили начатое.
Странность этих ощущений была в том, что... Кориэль не помнила ещё моментов в своей жизни, когда у неё было столько своих собственных, вроде бы не почерпнутых ниоткуда мыслей. Новый горький опыт породил столько слов, написанных во внутренней книге её сознания, сколько ещё не бывало никогда. Слова гнева, слова отчаяния -- это были разные слова.
Всё это, конечно, отражалось на лице и изливалось в виде бессильных слёз. Впрочем, оглядев вокруг, лилийка заметила, что ряды её врагов немного поредели. Особенно выделялось отсутствие того парня с саблей, что своим ударом заткнул ей рот, читающие святые стихи. Верно, суд Данте не медлит над своими врагами, значит, остальные тоже в своё время погибнут бесславно.
"Хочется как-то излить слова, переполняющие душу. Но как? Устно не умею и не хочу... Верно. Конечно, я напишу книгу. Странно, что сразу не подумала."
В Медивиле молчаливую девушку, наконец, решили оставить в покое. Вероятно, впрочем, её "телохранители" и не желали особо общаться, чтобы не теребить душу, да и её чувства и так были ясны без слов. Там Кориэль Ноа, расставаясь с послушниками ордена, сотворила от них знамение, которым последователи Данте ограждают себя от нечисти, и пошла своей дорогой. Её текущей целью было доложить в Арвен о случившемся.
Часовой пояс GMT +4, время: