Сегодняшний день и вправду выдался невероятно долгим: кому-то могло даже показаться, что он и вовсе растянулся на целую неделю. Истосковавшиеся по зрелищам деревенские гости буквально выжали из центра Тамфаны все соки, кажется, не оставив после себя ни непрочитанной книги, ни невыполненного задания, ни непобитого гладиатора. Можно было подумать, что город этот еще нескоро оправится от подобного нашествия, но нет: уже на следующий день привычный поток тамфанийцев смоет всякие последствия пребывания бальдрцев, будто их никогда и не было вовсе. Новые соревнования на арене целиком заполнят сердца жадных до зрелищ фанатов; газеты займут умы политических дискуссантов; поручения отыщут своих бойких исполнителей. Беспощадные ветра истории вырвут эту ничтожную страницу из пьесы бесчисленно важных мировых событий, и лишь крошечные, едва заметные глазу строки на мгновенье отложатся в душах ее непосредственных актеров — живительным теплом или же холодом неудачи оставалось решать им самим.
Снова арена, уже успевшая стать какой-то родной: Ренольд тяжело выдохнул и выступил вперед. Яркий солнечный свет беспощадно ударил в глаза; прищурившись, парень огляделся по сторонам. По левую сторону от него вышла Калэнтия, по правую незнакомец с алебардой. Мгновенье, другое — и напряженную тишину разорвали возгласы обезумевших трибун: бойня началась.
Тяжело было бы справедливо расписать все последовавшие вслед за этим события, да и большей их части Ренольд никак не мог придать достойного внимания. Делая выводы, можно было бы сказать, что ему, без сомнения, повезло: трое бойцов были застигнуты им врасплох, израненные или попросту неготовые к столь нежданному нападению.
Но вот позади послышался шум легко касавшихся песка стоп: ему навстречу уже летел смертоносный кровавый вихрь. И он был к нему готов. Не осталось более других противников, не было ни голосящих болельщиков, ни света, ни тени. Лишь только он и она. Они покинули грязную, суетливую Тамфану и вновь оказались на мягкой травяной подстилке западного леса. Их окружали могучие, многовековые деревья, чьи вечнозеленые кроны заслоняли холодное зимнее солнце. Где-то на пеньке с важным видел сидел барон Гунгнир и внимательно наблюдал за их дуэлью. Ренольд не раз сражался с Эйр на тренировках, и прекрасно понимал опасность грядущего противостояния. Но несмотря на это, в его сердце не было ни страха ни тревоги. Более того, он был рад, что в финале сразится именно с ней.
Их битвы не походили на унылое избиение бронированных жестянок, тяжеловесов-переростков или ловлю стрел лучников. Скорее, они напоминали молниеносный огненный танец под аккомпанемент из звона раскаленной стали. Именно так он в детстве и представлял сказочные дуэли, в которых и сам однажды мечтал принять участие. Иной раз на земле оставался лежать он; другой — она, но ни один не мог бы признаться себе, что остался разочарован очередной дуэлью. А ответ был очень прост: в сражении не имели значения ни характер, ни взгляды, ни мечты, ни идеалы. Лишь точность техник и скорость реакции. И каждый из них, что уж там, любил достойное сражение.
Шесть стремительных ударов саблей едва не коснулись тела Ренольда, но тщетно; он с некоторым удовлетворением отметил возросшее мастерство соперницы. Но не одна лишь Эйр проводила дни и ночи в тренировочном зале: он и сам не терял времени впустую. В свой следующий удар парень вложил всю силу и даже больше, совершенно не собираясь уступать противнице в усердии. И лишь когда последняя обессиленно повалилась на пыльную землю, позволил себе облегченный вздох: до следующего раза, Эйр.
Ильва не могла долго сердиться на Ренольда: она и сама ощущала угрызения совести, что раз за разом изливала на брата накопленный негатив. Он ведь не просто развлекался в свое удовольствие: он получал бесценный опыт и зарабатывал деньги для их совместного будущего. И с ее стороны было бы верхом эгоизма упрекать его в подобном.
Девушка достигла трибун арены уже под конец соревнований, и за ревом разгоряченной толпы никак не могла разобрать, кто же одержал победу. Она пыталась робко выглянуть из-за спин повскакивавших с мест зрителей, и в конечном итоге сумела мельком разглядеть поле боя: песчаная дымка надежно укрывала неподвижные тела девяти гладиаторов, нежно касаясь голеней последнего, все еще стоящего на ногах. Одного взгляда оказалось достаточно, чтобы ее сердце радостно подпрыгнуло в груди.
Долгая, напряженная подготовка к выступлению. Наспех разученные слова, повторенные диалоги. Все это было столь ново, столь чуждо, что, пожалуй, лишь накопившаяся за день гладиаторских боев смертельная усталость не давала разуму Ренольда окончательно провалиться в безумие сновидений наяву. Перед глазами его возвышались отливающие золотом башни Клематиса; отважный Рогдан громко зачитывал повести великих героев Вивиан; Брахея отчаянно сражалась с Лукрецией, а Вальдемар презрительно комментировал их поединок. Он почти и не помнил, как оказался на сцене, как окончилось выступление, ликование зрителей, шум громогласных аплодисментов, похвалу режиссера, веселый поход по магазинам и закупку новомодного оружия. Очнулся парень лишь когда любимая сестра со счастливыми слезами на глазах повисла у него на шее, что-то весело нашептывая ему на ухо. Но ее обрадованные очи, в безмятежных небесах которых он всегда утопал, были самой лучшей наградой этого безумного дня.
***
Направляясь на встречу с графом, Ренольд ожидал коротких и серьезных переговоров, в которых надеялся вообще не принимать абсолютно никакого участия. Но тамфанский правитель и здесь сумел удивить отряд незадачливых наемников. Один против всех? В ушах Ренольда почему-то заслышался тревожный гул приближающейся лавины. Бросив усталый взгляд по сторонам громадного офиса, парень приготовился к новой, на сей раз вовсе не желанной битве.
Часовой пояс GMT +4, время: