Джон Восьмеркин - сакуромориец, пусть даже и с рефитейскими корнями, тяжело дыша, привалился на грань забора и устремил невидящие очи в небо, пытаясь прийти в себя.
- Проходи, б*я! - толкнул его в плечо широкоторсый обыватель, еле протиснувшийся через узкую калитку вслед за ним.
- Ты че?! - оттопырив нижнюю челюсть, быканул Джон больше в порядке рефлекса, нежели в виде осознанной реакции.
- Че? - здоровяк развернулся в сторону крестьянина и упер тяжелый взгляд узких глубоко посаженных свиных глаз в него.
- Да так ниче... - стушевался Джон, отворачиваясь в сторонку.
- Ну и все! - здоровяк пошлепал парня по щеке и ушел прочь.
Сплюнув наземь, Джон дерзко поднял взгляд и наткнулся на взор нахмурившегося королевского солдата, пристально смотрящего прямо на него. Солдат покосился на харчок Джона на свежей школьной траве.
- И-извините... Виноват... Больше не буду... - втянув голову в плечи, Джон затер ногой харчок и просеменил мимо служаки, стараясь придать своей фигуре как можно более незначительный вид.
Судя по всему, он оказался... на каком-то фестивале?.. Сложно было сказать наверняка.
Весь сегодняшний день Джон Восьмеркин провел, накачиваясь исключительно дрянным спиртным в самом дешевом кабаке Альмы, и несмотря на все его представления о собственной молодецкой алкогольной выносливости, довольно скоро его развезло в полнейший дрободан. Ощущая себя королем этой жизни, в одно мгновение Джон решил до**аться до нескольких человек, сидящих за дальним столиком, которые, как ему показалось, слишком громко заржали. В тот момент, когда мутные некрепкие непонимающие взгляды поднялись и уперлись в его дегенеративную простонародную физиономию, он еще чувствовал себя на коне. Повысив голос, он высказал наглецам все свои накопившиеся за последние полчаса претензии, после чего ударил кулаком по столу, отчего пиво в стакане одного их них перебрызнуло через край и плеснуло ему на одежду.
Переглянувшись, незнакомцы насупились и начали подниматься из-за стола с недобрыми намерениями.
- Ты че, сука?.. - пьяно просипел один из них. - Нух потерял?.. Поможем вернуть, пацаны?..
В тот момент Джон осознал, что немного превысил допустимые рамки поведения в социуме, попятился назад, пока не натолкнулся на другого работягу, который пинком отбросил его обратно.
- Ну епты... А че вы того этого... - пролепетал Джон, тщетно пытаясь найти софистический выход из конфликта. Пьяная голова не очень помогала в этом деле, но каждая новая секунда разворачивающейся ситуации, грозящей плавно перетечь в п***юли, подталкивала его к тому, чтобы немного протрезветь.
- Лан, живите... Че я зверь... - махнув рукой, Джон беспечно попытался покинуть место столкновения, но был остановлен клешней, схватившей его за шиворот.
- Стаааять...
Джон дернулся, ткань его крестьянской рубахи издала громкий треск, но ему удалось высвободиться из руки оппонента.
- Да обознался я парни, забейте!.. - крикнул через плечо он, быстрым ходом двинув к выходу.
По ходу дела кинул взгляд назад и увидел, что "парни", расталкивая присутствующих в кабаке, упрямо пробиваются сквозь людскую массу за ним, на выход. Это событие придало ему ускорения: протиснувшись сквозь тела, Джон ринулся наружу и побежал куда глаза глядят - то есть прямо вперед.
Проскочив таким образом пару кварталов, он выдохся, уперся руками в колени и чисто для проформы глянул через плечо. К своему удивлению и ужасу, он завидел в паре десятков метров от себя несколько силуэтов огромных детин, перекрикивающихся друг между другом, тыкающих пальцем в его сторону и перемещающимся трусцой в его сторону.
- Б***ь! - прошипел Джон, схватываясь с места и продолжая свой судорожный побег.
Как бы он не пытался сбить погоню - по какой-то причине троица преследователей не отставала.
Долго ли, коротко ли, но он вышел к какой-то странной площади перед забором и калиткой, на которых висели непонятные плакаты, и куда постепенно заходили люди.
Расталкивая посетителей, он попытался пройти за калитку, но был остановлен охранником и контролером.
- Билет, пожалуйста.
- Ч-че?..
- Билет, пожалуйста. Сто реек - если вы не приобрели его заранее, - билетер смерил подозрительным взглядом запыхавшегося, но подтрезвевшего Джона с отошедшим воротом рубахи.
- В смысле сто?.. - Джон не понял, почему с него средь бела дня (на самом деле ближе к вечеру) вдруг требуют деньги, но знакомый топот ног, доносящийся из переулка, из которого он только что выбежал, не оставил времени на размышления.
Пошарив по карманам, несчастный крестьянин извлек последние сто две рейки мелкими монетами, попытался их пересчитать, но дрожащие руки упустили их и выронили прямо в пыль.
- Че такое, слышь? - раздались недовольные голоса за спиной. - Тут ваще-то очередь, э!
Не обращая внимания на эти возгласы, Джон шкрябает по земле, поднимает и рейки, и дорожную пыль, и сгружает в руки билетера:
- С-сто! Пропустите, пожалуйста!
Контролер, стараясь не выдать омерзения от этого поступка, косится на горсть мелочи и неспеша вслух пересчитывает.
Джон, переминаясь с ноги на ногу и косясь в сторону переулка, из которого уже доносится гул недовольных пьяных голосов, с отчаянием глядит на билетера.
- Девяносто девять... сто... - вздыхая, сотрудник сгружает рейки в мешок и отрывает крестьянину билетик. - Приятного вечера...
Отдышавшись, Джон некоторое время осоловело бродит по двору. Судя по всему, он оказался на территории местной школы для богатеньких и успешных детишек, и здесь действительно проходил праздник - люди ручейком двигались куда-то в сторону, откуда зазывал техномагически усиленный голос.
Мня в руках билетик - к сожалению, крестьянин, несмотря на свое происхождение, не умел читать, и потому не понимал, что именно здесь происходит, - он направился с человеческим потоком и вышел к подиуму, возле которого толпились детишки в школьной форме и прочие посетители, и чего-то ожидали.
Там его отловила бойкая девчонка из персонала, всучила бланк с цифрами, непонятными словами и пустыми квадратиками а так же огрызок карандаша.
"Вам нужно будет проголосовать от одного до десяти за каждую участницу конкурса и затем сдать листок вон туда" - прощебетала она так, что Джон аж смутился и покраснел.
- Ну... я... - начал было лепетать он, но она уже отошла.
По-видимому, она раздавала эти принадлежности всем, кто здесь находился. Судя по всему, слова на листке означали имена. Прочитать Джон их не мог, но считать от одного до десяти и даже чуть дальше, к своей чести, умел. Разгадал он этот ребус ровно к тому моменту, как на подиуме пошло действие и участницы стали появляться одна за другой. Некоторое время Джон сидел с приоткрытым ртом и просто смотрел на происходящее в оцепенении, но затем спохватился и судорожно стал черкать.
1. "Так это и есть что ли та самая новая королева, о которой ходят слухи? Не ожидал... Хороша, ничего не скажешь! Достойный первый номер!" - крестьянин-патриот размашисто начертал десять.
2. "Интересно, это костюм такой или они реально поймали девку из племени? Дикарка, ниче не скажешь... Но так-то вроде неплохая... Б*я, смотрит на меня..." - ощутив лед скользнувшего по нему враждебного взгляда, Джон поежился и вывел кривую семерку. Подумав, зачеркнул и дописал восьмерку. Подумав получше, зачеркнул опять и вернул жирную и окончательную шестерку. Все-таки, с восточными дикарями они не то чтобы были в добрососедских отношениях. "Надеюсь она этого не увидела и не кинет топором мне в голову"
3. "Еще одна королева? Или нет... Эта больше похожа на любовницу короля" - похихикал Джон своим мыслям, и поставил десятку. Поначалу он думал о девятке, просто ввиду того что королева - естественным образом единственная, кто заслуживает максимального балла, но от любовницы было не оторвать взгляда, поэтому он последовал зову сердца. Все равно ведь, любовница - почти что жена? После чего дополнительно взмолился, чтобы за подобную дерзость его не посадили на кол после сдачи листка.
4. Пожирая взглядом жрицу Аваритии, простолюдин некоторое время боролся с раздирающими его душу страстями, после чего влепил восьмерку - чисто из вредности, в назидание адептам этого течения, купавшимся в деньгах, которых сам не имел. Будь он посмелее, поумнее и поавторитетнее - давно бы уже собрал с собой мужиков, да отнял бы у этих выскочек все деньги, и распределил честным образом между неимущими. Ну и если бы за это ему бы ничего потом не было от силовых структур.
5. "Красивый бант, хорошие буфера, милое личико. Но не хватает чего-то эдакого" - в квадратик криво легла семерка.
6. "А она знает как привлечь внимание..." - в квадратик пошла так же семерка, за серьезность намерений, но в остальном бедноватый наряд.
7. В этой участнице Джону вспомнилась одна мерзавка из его детства, которая часто над ним стебалась, и которую он всегда хотел проучить, но не мог, в силу собственного косноязычия и запрета на подъем руку на девочек. А потом она уехала из Альмы - поначалу маленький Джонни вздохнул с облегчением, но через какое-то время стал ощущать на сердце пустоту. Тяжело вздохнув, ставит девятку.
8. "Эх, щас бы вот так вот выехать на пикничок, с самогонкой и бутербродами, и чтобы такая за тобой поухаживала, и наливала в стакан, и дала прилечь к себе на коленки, когда пойло ударит в голову..." - плавая в мечтах об идеальной заботливой жене, Джон ставит восемь.
9. "Ведьма я ох ведьма я, такая вот нелегкая судьба моя..." - бормоча себе под нос строчки из песни, крестьянин неуверенно и с опаской косится на ее экстравагантный наряд, который своей враждебностью и непонятностью перебивает даже положительное впечатление от высоких категорий, и ставит шестерку.
10. Здесь молодой человек ощутил от участницы вайб, по своей природе схожий с тем, каковой можно было бы ожидать от старшей сестры, обучающейся в столичном университете. Некоторое время подумав, и рассудив, что вайб хоть и хороший, но не идет в сравнение с шикарными предыдущими участницами, пишет семь.
11. И вновь попалась участница, враждебным своим взглядом неспеша оглядывающая каждого гостя, под которым Джон ощутил себя как на страшном суде Данте. Стараясь не дышать, чтобы не привлекать к себе внимания, и не смотреть на ее железные кулаки и зловещее оружие, ставит пятерку.
12. На какую бы часть ее силуэта Джон не переводил взгляд, он каждый раз ловил себя на одном и том же - глаза поднимаются к ее удивленному лицу, а затем резко съезжают на необъятные ляжки, диспропорционально большие по сравнению с сапогами. "Что у нее с аанмн.. мнэмнэм.... аналтонмн..." - полупьяная голова так и не смогла вспомнить слово, значение которого он не знал, но как-то раз где-то слышал в аналогичном контексте от одного из своих более ан-те-ле-ктуа-ль-ных дружков. "Может, конечно, эти сапоги очень тугие..." - гость надолго залип на этой загадке; ответа так и не нашел, но машинально поставил восемь.
13. Здесь Джон так и не смог понять, какое именно ощущение вызывала эта участница - заспанной жены, сестры или дочери, встреченной поутру в коридоре? Каждое из них было по-своему хорошо, и хотя образу не хватало некоторого лоска, он не поскупился на девятку.
14. "У меня дед воевал с синими гадами!" - сжав кулачки и побагровев, Джон с неприязнью скользил по фигуре синеволосой участницы, осматривая каждый ее бугорок, изгиб и укромный закуток - для того, чтобы изучить противника получше. Некоторое время подумав, он даже поставил ей восьмерку - чисто для того, чтобы усыпить ее внимание и не более того, чтобы она расслабилась в нашей стране и не ожидала от врага удара в будущем.
По окончанию голосования, он пошел сдавать листок туда, куда было сказано.
Перед ним в очереди стояли две девушки примерно одного роста, но довольно разного телосложения.
- Вы же понимаете, Левизия Каладиумовна, что всем нашим милым подданным, даже из других юрисдикций, я не могу поставить ничего, кроме наивысшего балла. Могла бы и не голосовать вообще - все равно такие оценки погоды не сделают, но ладно уж, пусть будет для порядку, - проговорила одна из них, кивнув и улыбнувшись сотруднице и отдав ей листок. - Кстати, известен вам такой - Лаурин Евгений Сталинович? Один из наших ведущих партнеров. Пойдемте перекинемся приветствием.
Когда очередь дошла до гостя, он передал листок в руки - как оказалось, одной из знакомых лиц, отчего сильно переволновался и быстро убежал прочь.
Выйдя за пределы школьной территории, он вздохнул, посмотрел в небо и задумался о своей жизни. Ему было двадцать два года, и он даже читать не умел - а только махать лопатой и тяпкой. А здесь, за забором, ему открылся невероятный и удивительный мир академии, красоты, лоска, шика и всего остального, о чем можно было только мечтать.
Сжав кулачки и зубы, неожиданно для себя, Джон Восьмеркин решил, что с завтрашнего же дня будет учиться читать, чтобы впоследствии поступить в эту академию и своими руками дотянуться до этих звезд.
- Урра! - крикнул он, подбрадривая сам себя, как вдруг схватил болезненную затрещину в ухо и повалился наземь.
- Попааааался ссссссука... - прохрипел над ухом знакомый пьяный голос.
Остаток вечера для Джона прошел не очень хорошо.
Часовой пояс GMT +4, время: