"Нет... Нет, как же так... Матушка, помоги."
Кланяется королю и умоляюще, но твёрдо, на него смотрит.
-- Ваше Величество, прошу, попросите оказать медицинскую помощь сэру Вергилию как можно скорее, -- делает паузу, надеясь, что кто-нибудь этим займётся. -- Увы, но я виновата своей нерасторопностью перед ним, Богиней Артерией и прекрасной леди Тейей Борс, невестой жениха, -- подчеркнула она последнее. -- Видимо, произошло недоразумение. Однако, я готова понести ответственность.
В девушке всё кричало, ей хотелось как-то защитить честь учителя, вызвать на дуэль мерзавца, пусть даже она сложит голову на этой дуэли. Но в зале был ещё и батюшка Гунгнир, если он вмешается, это будет уже вопрос не только жизни Гульвейг. Да и лежащий тут подле учитель... Что же она наделала, как могла принести ему боль...
В общем, слова выше дались ей с огромным трудом из-за боли за Вергилия, которую она испытывала.

Король кивнул и Вергилия унесли куда-то прочь. После он тот же час потерял к Гульвейг всякий интерес. 
— Несчастная Тейя! — Клефберт вытер с лица текущие по нему слезы. — Что же мы теперь будем делать, дедушка?
— Да, это вопрос... Не могу же я позволить чужестранному развратнику посрамить честь моей верной подданной?
— Ваше Величество! — К монарху на всех парах бросился Теодахад Борс и встал перед ним на одно колено. — Это всё простое недоразумение... Пожалуйста, будьте милостивы... 
— Недоразумение?! — Клефберт открыл рот от удивления. — Негодяй не только обманом украл МОЮ невесту, но и посмел заниматься распутством в присутствии Его Величества и жрицы Артерии! Какое тут ещё может быть недоразумение?!
Теодахад кинул в сторону парня полный гнева взгляд, но тот лишь показал ему язык в ответ.
— Довольно, — сказал, наконец, король, — столь низкому человеку нечего делать на моей земле. Медики! Приведите его в чувство и вышвырните прочь!

/Mission failed successfully/

Гульвейг в панике смотрела на разворачивающуюся перед её глазами драму. Проблема была в том, что король был явно столь же лжив и заинтересован, как и его внук. Никаких шансов изменить его мнение у Гульвейг не было, как бы она не пресмыкалась.
-- Батюшка, -- быстро выловила она барона, прежде чем станет поздно. -- Я вызову его на дуэль. Сэр Клефберт должен ответить за злокозненность и клевету, даже если я сложу голову при этом, -- тут же направляется к королю, если её не останавливают.

— Прости меня, деточка, — барон тяжело выдохнул, — ехать нам с тобой сюда было ошибкой.
Гунгнир ударяет воспитаннице по загривку и та теряет сознание. 

Об Эльхейме мираец знал мало, но исходя из того что о нём говорили, эта провинция была ещё более злачным местом чем Тамфана, с её ареной и бандитами. Видимо, расслабиться не получится... Рёхэй предположил что для увеличения шансов на выживание и успешное выполнение задания было бы лучше не разделяться, а сначала всем вместе подтянуть свои навыки в Тракии, а потом уже ехать в Эльхейм. Но похоже что барон торопился покрыть несколько мест одновременно, даже и сам не стал отсиживаться, уехав в Марион вместе с Гульвейг. Помимо спешки барона также несколько беспокоило что Маттиас толком и не разъяснил им никаких подробностей относительно их целей в пунктах назначения. Может быть сам был не в курсе или просто поленился, а то и вовсе счёл что им понравятся сюрпризы? В любом случае, Рёхэй, стараясь не вспоминать что было с ним в прошлый раз когда он отправился в дальний путь без чёткого понимания куда и зачем он едет, понадеялся что местный генерал-губернатор окажется разговорчивее и обозначит задачу понятнее чем граф Леон.

Пока что оставалось только ждать железной машины, символизирующей прогресс Серберии в области транспорта, которая, по заверениям Ансельма, удобно и быстро отвезёт их навстречу новым опасностям.

Спустя несколько часов Гульвейг обнаруживает себя внутри движущейся на север повозки. Напротив неё сидели мрачные Гунгнир с Вергилием и молчали, думая о своем. 

Я всё понял. Вергилий просто вытянул обратную сторону карты Любовников.

Алессия типа в поезде читала.

АвторСпустя несколько часов Гульвейг обнаруживает себя внутри движущейся на север повозки. Напротив неё сидели мрачные Гунгнир с Вергилием и молчали, думая о своем.

"Матушка... Матушка, это был не сон?"
Смотрит на учителя и Гунгнира.
"Не сон. Тейя... Учитель..."
Не находит в себе сил что-либо сказать, просто отворачивается к стенке и плачет, чтобы никто не видел (и стараясь, чтобы не слышал).
Наконец, всё также не поворачиваясь, тихо говорит:
-- Мне никогда не оправдаться за сегодняшний проступок. Ни перед вами, учитель, ни перед Тейей и сэром Теодахадом.
Она думала, что, может, ей стоило предложить хоть как-то спасти Тейю, сделать хоть что-то, но... Но как?
-- И батюшка... Барон... Спасибо, но вы слишком добры ко мне. Вам следовало дать мне умереть в марионской тюрьме.
"Может, тогда мне бы не было столь больно, Матушка. Умирать-то не так больно."