Футаба корчилась от боли в своей постели.
Ворочаясь в четвертом часу ночи, она не могла найти положение, при котором ее шея бы не испытавала острую, проникающую до самой сердцевины боль. С подушкой или без, с головой, повернутой в любую сторону, даже со свернутым бруском ткани под шею или без него, она не могла пролежать в одном положении дольше полуминуты.
Виной тому были два урока физической подготовки подряд - на одном ее маленькое тело познакомили со сковывающей плоть броней, на втором - до упаду натаскивали стойке, в которой и из которой надлежало удерживать и наносить удары катаной.
"Катана - оружие разносторонне развитых людей, поэтому надо с ней сжиться всем естеством" - таков был центральный тезис их оружейника, когда тот до изнеможения задрачивал Футабу тем, как правильно держать клинок в руках. На момент происходящего она успела пожалеть о том, что выбрала эту специализацию, потому как волдыри на ладонях были крайне болезненным явлением. На момент попытки заснуть ночью этого же дня - пожалела о том, что родилась, хоть и не в первый раз в своей жизни. В те редкие моменты, когда ей удавалось хоть как-то забыться, на короткое мгновение утратив ощущение всепоглощающей боли, ей снился традиционный кошмар об удушающем ее отце, мгновенно пробуждающий ее с жутким кашлем, отдающимся расходящимися волнами боли по всей поверхности и нутру тела.
Если бы кто-нибудь в этот момент был прописан с ней, он бы так же за сегодня не смог выспаться, тревожимый постоянным ворочаньем и шипением сквозь зубы, доносящимся с противоположной стороны комнаты.
Пару раз на протяжении этой бессонной ночи, Фута думала воспользоваться своей заточкой в качестве гарантированного обезболивающего, но будучи поставлена в такую ситуацию, до последнего не хотела проигрывать обстоятельствам.
С чудовищными потерями дотянув до утра, стиснув зубы, она пошла на уроки, на время которых скорчила такую физию, что никто из встретивших ее в коридоре или классе даже не подумал попытаться как-то до нее докопаться.
Отсуществовав до конца недели, она утекла в свою комнату, наполнив ту болью на все предстоящие выходные, в зыбкой надежде со временем вернуться к обычному состоянию организма.