- Ренольд... Ты - наш лучший боец, у тебя огромный опыт. Поэтому не буду юлить и скажу прямо. В семь лет мой дед Коловрат впервые взял меня на охоту, - взгляд Весерода потеплел и отошел куда-то вдаль. - То был особенно опасный год... А впрочем, на землях Русов каждый год - опаснее предыдущего. Видишь ли, природа тоже не стоит на месте. То, что порождают извращенцы, в плане колдунств и машин - не их исключительная заслуга. Природа умела это делать испокон веков. До объединения Русов и Ариев в единый клан - то бишь пять поколений назад - самые большие медведи не достигали и полутора саженей. Первый снег выпадал всего в один людской рост толщиной. Можно было отлить на холоде и не обморозить мужество, струя не замерзала еще на излете. Некоторые южные части Шарнхорста были как сейчас Бальдр. Но люд размножился, стал относиться к земле более дерзко. Поэтому каждый год у нас становился все холоднее, звери все свирепее. Кое-где, на крайнем севере, стали появляться "абомо-нации". Как их называет Грегор. Природа - не хеккелийский ростовщик, банкокрыса-олигархам-бизнесшмон. Но роду людскому придется расплатиться с ней тысячекратно, интерес этот растет с каждым годом, и срок оплаты уже почти настал. Через полвека-век ты выйдешь на улицу и не узнаешь Бальдр. Грядет великая зима для всех народов мира... Но ладно, я отвлекся. Так вот, дед взял меня на охоту. Я был еще слишком мал, а потому ни лося, ни медведя пока дотащить до дома не мог. А все, что ты раздобыл на охоте, должно быть использовано. Ты убиваешь не ради удовольствия или из злобы, а для самозащиты, либо в рамках всеобщего цикла. То есть с благодарностью принимаешь дар своей добычи, будь то ее жизненная сила или материал, который поможет тебе выжить и преуспеть в круговерти жизни. Тебе бы, кстати, тоже хорошо это помнить. Не раз я наблюдал на твоем окровавленном лице безумное выражение в бою. Я знаю, ты весьма старательный и дисцлилпли-нированый, но скалиться и хохотать, протыкая своего воображаемого врага за пригоршню грязной меди, на потеху проклятущей черни - такая тропа сведет тебя в пропасть... Так вот. Не так давно окрест деревни народилась стая волков. С них головной боли изрядно, а проку немного - сало да шерсть. Их мясо для человека съедобно, но это табу. Тот, кто отведает волчатины, будет проклят духами. Очень скоро он заболеет и впадет в безумие, от которого быстро выгорит изнутри. Несчастные, которым довелось застрять где-то, где не было иного пропитания, потом недолго жили среди нас. Они набирали минимум снеди и стрел и уходили на большую охоту, с которой никогда более не возвращались. Такова была плата за отложенную смерть и нарушение закона предков... Иначе говоря, для семилетнего меня это было хорошее испытание зрелости - угомонить волков, освежевать, да дотащить их шкуры. И вот, вошел я в ущелье и слышу вой поблизости. Стискиваю зубы, жму лук в ручонках, ступаю вперед... И слышу, как на него отвечает еще вой, и еще, и еще, и еще - все с разных сторон. Как думаешь, Ренольд, что я сделал?
Весерод взял небольшую паузу и вгляделся в глаза Ренольда.
- Убежал. Я вернулся к Коловрату и признался, что струхнул. По правде, дед был суров. В чем-то лучше тех волков, в чем-то хуже. Я ожидал, что он разгневается и побьет меня. Я был готов принять и эту боль, и что угодно, только бы не услышать этот десятикратный вой со всех сторон снова. Но он лишь улыбнулся. Его взгляд на тот момент... - Весерод поежился. - Он был таким ярким и веселым. Это не был взгляд здравого человека. "Весерод" - молвил он... "Весеродик... Ты испугался смерти?.. Мы все боимся. Ты убежал, потому что думаешь, что есть еще надежда. Но Весерод... Единственная надежда, которая у тебя есть, это надежда принять мысль о том, что ты уже мертв. Чем раньше ты ее примешь, тем раньше ты начнешь действовать так, как ремесленник круговорота и должен действовать - сильно, быстро, метко". Так что, Ренольд...
Весерод хлопнул брата тяжелой рукой по плечу, кивнул, твердо глядя ему в глаза, и ушел по своим делам.