— Ну что же, — начала Катрина, когда настало время экскурсии, — давайте начнем?
Группа состоявшая из экскурсовода, Ильвы, Калэнтии и Гульвейг проходят внутрь музея и начинают свое приключение. 

— На этой картине изображен Рупрехт Ривельдстейн, основатель этой династии. Как и многие другие влиятельные аристократические семьи нашего времени, графская династия Ривельдстейн образовалась в ходе освобождения территорий Серберии от северных захватчиков — сельварийцев, тогда как Рупрехт, тогда ещё не имевший фамильного имени, был одним из многочисленных союзников будущего основателя и короля Серберии Арториуса дер Гроссе. В истории Рупрехт в первую очередь известен как бесподобный воин и харизматичный лидер, но уже в меньшей степени известно о том, что он был жестоким человеком, требовавшим от своего окружения, будь то члены семьи, вассалы или слуги, абсолютного подчинения и единственный, кто в его глазах обладал авторитетом, был лишь король Арториус. Согласно мнению его современников, Рупрехт не понимал юмора и не терпел фамильярности в общении с собой и всегда был готов отсечь голову любому, кто не проявит должного уважения ему самому или его земле. То, как он воспитывал своих сыновей, хорошо передается одной из его наиболее популярных фраз: "Ты можешь познать боль дисциплины или боль сожаления. Выбор за тобой". Его же дочери, в свою очередь, воспитывались такими, чтобы не посрамить честь семьи когда их выдадут замуж и, как правило, отцовской любви они не знали. В целом, за Рупрехтом закрепился образ грубого воина, но имелись у него и более тонкие интересы — любовь к живописи и уход за цветами, в чем с ним разделяла вкусы и его жена, Эльфрида Ривельдстейн, нарисовавшая этот портрет.

— Смотри-ка, мы в финале.
Раззадоренный азартом активной игры Рёхэй подмигнул Эйр.
— Пора становиться чемпионами.

продолжаем по той же тактике

Образ Рупрехта, хмуро-гневно взирающего на рассматривающих его простолюдинов с высоты роскошного портрета, как нельзя лучше сочетался с его же описанием. Наверное, подобные ему люди, выкованные в самом сердце кровавых освободительных баталий с сельварийцами, оказали решающее влияние на триумфальную победу и последующее развитие Серберии. Не взирая на все это, Ильву весьма подивил факт о мирских увлечениях сурового воина; правдой было рассказанное или нет. Девушка не без удовольствия в очередной раз нашла подтверждение сформировавшейся у нее теории, что даже самые жесткие души все-равно хранят в себе толику светлого и прекрасного -- как бы глубоко не была она запрятана культурными, историческими и личностными особенностями.

Рембрандт и Труде против Рёхэя и Эйр
Раунд 1
Труде подает (11)
Эйр пропускает мяч (9) 1:0
Раунд 2
Труде подает (10)
Эйр пропускает (8) мяч 2:0
Побеждают Рембрандт и Труде

— Мвахаха! — Разразился триумфальным смехом победитель. — Не огорчайтесь, ребятки, просто перед объединенной силой дедушки и его внучки у вас не было шансов с самого начала!!! 😎😎😎
1500 селик, +1 к выносливости, +1 к ловкости и +1 к восприятию.

Не стоило ему подмигивать Эйр...

Автор— На этой картине изображен Рупрехт Ривельдстейн, основатель этой династии. Как и многие другие влиятельные аристократические семьи нашего времени, графская династия Ривельдстейн образовалась в ходе освобождения территорий Серберии от северных захватчиков — сельварийцев, тогда как Рупрехт, тогда ещё не имевший фамильного имени, был одним из многочисленных союзников будущего основателя и короля Серберии Арториуса дер Гроссе. В истории Рупрехт в первую очередь известен как бесподобный воин и харизматичный лидер, но уже в меньшей степени известно о том, что он был жестоким человеком, требовавшим от своего окружения, будь то члены семьи, вассалы или слуги, абсолютного подчинения и единственный, кто в его глазах обладал авторитетом, был лишь король Арториус. Согласно мнению его современников, Рупрехт не понимал юмора и не терпел фамильярности в общении с собой и всегда был готов отсечь голову любому, кто не проявит должного уважения ему самому или его земле. То, как он воспитывал своих сыновей, хорошо передается одной из его наиболее популярных фраз: "Ты можешь познать боль дисциплины или боль сожаления. Выбор за тобой". Его же дочери, в свою очередь, воспитывались такими, чтобы не посрамить честь семьи когда их выдадут замуж и, как правило, отцовской любви они не знали. В целом, за Рупрехтом закрепился образ грубого воина, но имелись у него и более тонкие интересы — любовь к живописи и уход за цветами, в чем с ним разделяла вкусы и его жена, Эльфрида Ривельдстейн, нарисовавшая этот портрет.

Гульвейг не была уверена до самого конца, как ей потратить эту неделю, но она решила, что экскурсия по усадьбе -- слишком широкий жест со стороны хозяев этих земель, чтобы от него отказываться. Тем более было глупо упустить для себя какие-то новые знания об истории родной Серберии. По факту же, хотя она внимательно слушала и делала записи, всё же должна была себе признаться, что начало было не столь интересным, как можно было представить. Конечно, соратник короля Арториуса заслуживал внимания и уважения за свою воинскую славу, но... Не так она представляла родоначальника этой дворянской династии. По правде, косматый Рупрехт всеми деталями, разве что кроме цвета своих волос, пожалуй, наводил на мысль на тех самых сельварийцев, с которыми боролся.
"Матушка, интересно, как выглядел первый дворянин из рода Вергилия? Или мой учитель и есть первый, учитывая, что фамилию он не носил?"

— Эх, ну почти.
Рёхэй выдохнул с разочарованием. Затем подошёл к Эйр.
— Ладно, в любом случае это было весело. Пожалуй нам стоит больше тренироваться... Ну что, обратно в лес?

— Похоже, что сегодня я утащила тебя на дно... — Эйр то ли виновато то ли как-то раздраженно отвела взгляд в сторону. — Прости. 

— Да брось... — с долей сочувствия произнёс Рёхэй. — Сейчас бы раскисать из-за того что не везде можно победить. Ну и кстати, ты получше многих справлялась, иначе мы бы и не добрались так далеко в турнире.

— Да что-то я нигде не побеждаю... Бои в Бальдре, затем в Тамфане, плавательное состязание у Амелии, эти пляжные соревнования... Пускай и не в конце списка, но никогда не на вершине. — Эйр переводит взгляд в другую сторону и останавливает его на Силике и Оскаре. — А кто тебе из соперниц больше всего понравился?

Известия по поводу Имельды были восприняты отрядом лучше, чем того ожидала Калэнтия. Либо так, либо никто, кроме Гульвейг не стал показывать свои эмоции. Быть может, были внимательнее и подозревали, что рано или поздно их сестра что-то подобное выкинет, также полагая что её свобода — это просто вопрос времени. Собственно, сама аргалийка также попыталась переключить свои мысли в более продуктивное русло — волнения сейчас ничего бы не исправили.

Сегодняшний день был полон событий, что представляли для девушки интерес и были хорошим способом отвлечься от не самых весёлых вестей. Но более всего среди них выделялось приглашение графской четы принять участие в экскурсии на территории усадьбы — не только просто щедрое предложение само по себе, но и возможность которая второй раз могла даже не выдаться. Соревнования на пляже как-то блекли на фоне подобного предложения, отказываться от которого было бы попросту глупо. Уж поиграть на пляже она ещё успеет, пускай и не на потеху публике.

Образ Рупхерта, чей портрет был первым экспонатом на экскурсии, имел определённые сходства, пускай по большей части и поверхностные, с образом дядюшки Гунгнира. По крайней мере, аргалийке показалось именно так. Оба приходились близкими друзьями и верными сторонниками королям, чьё правление приходилось на важные для истории Серберии отрезки времени — её зарождение, в случае Арториуса, и объединение после раскола, в случае Альберта. Оба слыли как талантливые командиры и непревзойдённые воители. Оба не ведали жалости к своим воспитанникам, когда дело касалось тренировок. Оба были непреклонны в своих решениях. И оба же имели более мягкую, идущую вразрез со складывающимся образом, сторону. Но, разумеется, были и свои различия. Если за суровым видом Гунгнира скрывался человек хоть и немногословный, но достаточно простой и милосердный, то деяния Рупхерта выдавали в нём человека достаточно горделивого и жестокого. И детям своим он давал значительно меньше любви или свободы, чем дядюшка своим воспитанникам, согласно словам Катрины. Достижения Рупхерта не могли не вызывать определённого уважения, но он явно был не из тех личностей, с которыми большинство любителей истории хотели бы повстречаться лично.