Человек, лежа в пыли, дрожащими руками протянул Зигфриду горсть испачканных в крови монет, но тот пнул его в лицо и продолжил избивать ногами.
- Твои деньги мне не нужны, плебей, - прошипел Зигфрид. - У меня их больше, чем ты можешь себе представить.
Человек потерял сознание. Удовлетворившись, Зигфрид огляделся, - никто его не видел. Сняв маску и проверив, чтобы на одежде не осталось следов крови, он, спокойно насвистывая, отправился в сумерках в кабак: на него всегда нападал острый голод после вечерней разминки. Желание играть в шпионов ушло, и он, распахнувшись и избавившись от маскировки, с улыбкой на благородном лице вошел в обитель, впустив туда холодный вечерний воздух. Обстановка этой таверны ничем не отличалась от сотен других: бедняки-недолюди, головорезы-недолюди, нелюди-недолюди. Какие-то синяки за дальним столиком, громилы за ближним, межрасовый, что-то между собой тайно обсуждающий сброд недалеко от стойки. Единственный свободный столик находился рядом с ними, и Зигфрид направился к нему, по дороге окликнув трактирщика.
- Жаркое, солянку и что-нибудь выпить, и смотри, чтобы никакого пойла! Да поживей!
Усевшись и кинув на засуетившегося трактирщика строгий взгляд, Зигфрид уставился на межрасовый, что-то между собой тайно обсуждающий сброд за соседним столиком, убивая время своей забавой, - прикидывая, каким бы способом он убил каждого из них.