- Я самый неудачливый человек в мире... - простонал Гийон, беспокойно ворочаясь в постели.
Ещё никогда он не чувствовал себя таким беспомощным. Даже в тот злосчастный рейд, когда его повязали и хотели убить, но лидер бандитов сказал, что такого красавчика высоко оценят в Нижней Лунарии. У Гийона отобрали все вещи и всю одежду, а потом надели ошейник и поволокли на продажу, как какое-то бесправное животное. Тогда он был цел и относительно невредим, даже несколько дней "воспитания" в виде лишения еды и регулярных побоев не сломили его до конца.
Сейчас же Гийон пытался найти причины жить и бороться дальше, и с трудом находил их. Болело абсолютно всё, даже те части тела, о существовании которых он не подозревал. При любом движении казалось, что его желудок вот-вот разорвëтся на части. Каждый вдох отдавался невыносимой болью, как будто вместо воздуха в его лëгкие входили тысячи острых лезвий. Противный холодный пот катился со лба, но юноше не хватило сил даже вытащить руку из-под одеяла. Его жутко знобило, и с переменным успехом он пытался укутаться, но эти попытки причиняли больше страданий, чем пользы.
Гийон попытался снова открыть слезящиеся глаза, надеясь на чудо. Никаких изменений. Едва-едва виднелось светлое пятно там, где по идее было окно, и тëмное - там, где по идее была дверь. Он даже не мог разглядеть, были ли рядом с ним какие-то люди, только по мутным пятнам мог догадываться о наличии какой-то мебели в помещении. Прогноз неутешительный, сказали врачи. Скорее всего, его зрение так и не восстановится. Хорошо, если он сможет ходить, не врезаясь в стены.
Гийон повернул голову набок и тоскливо вздохнул. Лëгкие с готовностью отозвались болью.
Хорошо, если он вообще сможет ходить.
Гийон снова закрыл глаза и попробовал пошевелить ногой... Плохая была идея. Мышцы живота напряглись, и на секунду юноше показалось, будто его заживо вскрывают ржавой пилой. Он закусил губу, чтобы не закричать.
Беспомощный. Бесполезный. Ненужный.
Почему вообще Карнеол его терпит?
Почему Беата его терпит?
Он пытался быть полезным, нужным, пытался показать себя в бою. Всё, чего он добился - стал обузой с загубленным здоровьем.
Он всегда был обузой. Есть причины, по которым он не любит вспоминать о своей семье и не ищет с ней встречи, хотя Беата и предлагала.
И как он ни пытался, это не изменилось.
Его осторожность ни к чему не привела.
Он пытался винить Беату в том, что она втягивает его во все авантюры, но не мог. У него своя голова на плечах, он всегда мог отказаться, отговорить еë, просто попытаться сбежать, в конце концов. Но нет, он раз за разом шëл за ней, раз за разом клал голову в пасть льву.
И тут лев наконец захлопнул пасть.
И Беата, как всегда, увернулась, а Гийон, будучи бесполезным придатком к ней, огрëб по полной.
Ей будет легче, если он просто перестанет существовать и избавит еë от этой обузы.
Карнеолу не надо будет на него тратиться. Возможно, Высочество тоже порадуется - она сразу его невзлюбила, по ней было ясно.
Всем будет легче без него.
Гийон повернулся набок и, забывшись, подобрал колени. Измученное тело быстро дало понять, что это было плохой идеей. Юноша не выдержал и слабо застонал от боли.
Даже руки на себя не наложить в таком состоянии.
Гийон уткнулся лицом в подушку, пряча слëзы. Бесполезный, бесполезный, слабак, дурак... Ничего толком не может сделать, даже избавить мир от своего бесполезного существования!
Перед его мысленным взором встал образ Беаты.
"Не смей умирать!" - грозно потребовала она.
"Не смей умирать!" - орала она, вытаскивая его из пропасти через пару месяцев знакомства.
"Не смей умирать!" - она била его по щекам, когда они не рассчитали с провизией и с ним случился голодный обморок.
"Не смей умирать, слышишь меня?!" - рычала она, выхаживая его после встречи с парой недовольных ребят с арбалетами.
"Не смей умирать, я люблю тебя!" - сказала она из-за решëтки перед той злосчастной поездкой в Яньси.
"Не смей умирать, я запрещаю тебе жертвовать собой!" - срывалась она на него на воздушном шаре.
"Не смей умирать, прошу, ты мой самый близкий человек, я всё отдам, чтобы ты жил!" - сбивчиво говорила она, таща его в госпиталь накануне.
- Хорошо, моя госпожа. Я ещё поборюсь за жизнь, - тихо прошептал он.
Часовой пояс GMT +4, время: