На протяжении разговора с кузнецом Эльрина хранила молчание. Она не была излишне сентиментальной, но не хотелось даже представлять себя на месте человека, которому сообщают столь дурные вести, а тем более родителю, чей родной ребенок, возможно, был жестоко убит в городской канализации.
Со своим собственным отцом они никогда не были особенно близки как семья, однако даже так смерть старого Айзенвейна она вспоминала с определенной грустью утраты. И даже спустя годы после его ухода все так же старалась изредка навещать его заросшую могилку, скромно ютящуюся рядом с другими семейными захоронениями. Родная мать ушла из ее жизни слишком рано чтобы как-либо сохранить фрагменты воспоминаний о ней, но по рассказам отца и старых слуг она была гордой и целеустремленной женщиной высоких аристократических принципов. Последнее показалось ей немного забавным, ведь теперь, годы спустя, благодаря ее дочери их род лишился практически всего, оставив лишь формальные титулы, мало что значащие в современное время.
Вспоминая былую жизнь, Эльрина еще раз задала себе вопрос, насколько правильный путь был ею избран. Возможно, не стоило противиться судьбе и просто плыть по течению? Не испортила ли она все своими действиями? На самом ли деле она так желала спасти семью от разорения, или в каждом своем шаге ее лишь направлял личный мотив и желание доказать свою самостоятельность? За этими мыслями она не сразу заметила, как группа покинула кузнечную лавку.