На крик Иды сбегаются мечники из охраны Корвиса. Следом за ними поспевают и Утар с Махрой.

– Вот ведь гнусность... – алхимик сжал кулаки. – С каждым звездным циклом хтонический лес все сильнее и сильнее надругается над родом человеческим!
– Ну-ну, мастер Утар, – Корвис примирительно поднял руку. – Не теряйте самообладание. То что пугает вас здесь – обычное дело для страдальцев. Не вижу ничего... о император! Это еще что?!

Ихор ожил! Голубоватая субстанция обхватила ногу ближайшего мечника и потянула его в груду человеческих останков.

– А, а, а-а-а! Оно жжется! Жжется! Оно... внутри меня! Я таю! Таю! Распад... смерть... воля... гибель человечества! А-а-а! – человеческий голос сменился чудовищным ревом. – Плоть... меняется!

Тело мечника стремительно теряло форму, вздувалось, сочилось ихором. Влага хлынула изо рта, глаз и ушей. Мечник обмяк, его плоть, мягкая и податливая, выпала из доспехов. Слилась воедино с закопанными останками. Образовала ледяную массу из костей и гнили. От нее веяло дыханием зимы, ужасающим морозом. Она ненадолго утихла, успокоилась, но лишь затем, дабы вскоре взбугриться и начать формировать нечто новое. Как из глины на глазах перепуганных воинов и ошарашенного Утара родилось неведомое существо. Человеческое мясо стало его основой, а кожа одеянием. Но оно не пугало, не отталкивало уродством. Скорее наоборот. Очаровывало и манило своей загадочностью, леденящим спокойствием, потусторонней красотой.

– Кто ты... – только и сумел прошептать мудрец Утар.