"Рисуется, бес" - покачал головой Весерод с легкой улыбкой.
Для многих людей "главный охотник Бальдра", на первый взгляд, мог выглядеть весьма обманчиво. Большинство представит себе какого-нибудь седовласого, сухого и поджарого старика в неброской, практичной, слегка нелепой одежонке, резкими и ловкими движениями, отработанными за десятилетия практики, снимающего шкуру с лося, и излучающего, несмотря на свой солидный возраст, жесткую ауру присутствия; либо заросшего дикого жителя глубинки подобно Весероду, будто выкопавшегося из самой почвы и сухих листьев, которые он истаптывает меховыми сапогами день за днем. Грегор Филанемо выходил за рамки обоих этих стереотипов, и скорее напоминал своим внешним видом и манерами об образе торжественной королевской охоты - той самой, на которой пьяный монарх в роскошных дворцовых одеждах, едва удерживающийся в седле лошади, самодовольно выкрикивает приказы подручным, которые в полсотни человек и кобелей загоняют кабанчика до изнеможения, дабы августейший мог ткнуть его разок в брюшко и еще месяц бахвалиться этим подвигом перед полным двором скользких лизоблюдов. С той существенной разницей, что Грегор не только выглядел по-королевски, но и вел себя соответствующе, и имел реальный навык, которым мог бы закрепить этот образ.
Сам Весерод бы не поверил никогда этой характеристике, если бы ему не довелось в качестве первой же их встречи случайно столкнуться с этим человеком на охоте и воочию увидеть, на что он способен. В то время как интуитивный шарнхорстский стиль, или во всяком случае стиль тех мест, где обитал род Русоарийссенов, сосредотачивался на выносливости, прыткости и приспособляемости, жизненно важных для успешного выслеживания и поражения агрессивного вечноголодного зверя в условиях труднопроходимой местности, плохой видимости и порывистого ветра, иллийский сочетал в себе лоск аристократического толка с отработанной техничностью, даже с некоторыми нотками благородной военщины. Во всяком случае, для Весерода не составляло труда представить коллегу на открытом и ровном поле боя, размеренно разящего насчастную пехтуру с самодовольной улыбкой, и даже успевающего насладиться чашечкой чая с оттопыренным мизинцем в интервалах между их воплями боли.
- Красиво, - подытожив свои мысли, лаконично, но с выражением глубочайшего одобрения Весерод кивнул товарищу.