Пиная балду остаток субботы, Гийон размышлял о жизни и отношениях.
Он часто забывал истинную суть их с Беатой отношений, особенно в последнее время. Он не чувствовал с её стороны особого давления или принуждения, и, казалось, если он решит от неё сбежать - она поругается, поугрожает, но в итоге отпустит его. И всё же... Он не хотел от неё уходить. Уже не мог представить свою жизнь иначе. Гийон долго пытался понять, почему так, но только произошедшее в четверг подарило ему осознание. Ему потребовалось почти потерять Беату, чтобы до него наконец дошло. Ну и кто тут идиот, а?
Гийон какое-то время боролся с собой и сомневался, стоит ли признаться своей госпоже-напарнице-подруге-возлюбленной. Она совершенно точно поднимет его на смех и не позволит ему спокойно жить с этим. И всё же... Он полночи вспоминал все её намёки, случайно брошенные фразы, её поведение, её угрозы... И решил, что ничего не теряет.
Но на деле решимости не хватило. Когда Гийон подвёл разговор к нужному, язык сам застрял в горле, и он мог издавать только нечленораздельное полоумное блеяние. Это и вполовину не было похоже на красивые признания, о которых он читал в книгах и смотрел в театре.
Но этого вполне хватило.
Более того - Беата ясно дала понять, что его чувства взаимны.
До конца дня Гийон не мог избавиться от глупой улыбки на лице. Теперь его официально привязывали к Беате узы покрепче рабских.
Его сердце больше никогда не будет свободным.