Мэлис СкаммерфилдСтарик Силос приходил к берегу озера каждое утро и рыбачил по нескольку часов кряду, нежа старые кости на солнышке. Вот и сейчас - развалившись на своем раскладном стуле, посвистывая и попердывая, он нанизывал опарыша на крючок. Все это время за ним из кустов неотрывно наблюдал восьмилетний мальчик. Они жили в одной деревне и сильно ненавидели друг друга, Мэлис не понимал почему - ну да, он иногда залезал к деду в сад, рвал яблоки с деревьев. Обычно он все делал тихо, но в прошлый раз потерял бдительность, и каким-то образом подлый старик сумел его заметить. Яростно вереща и брызгая слюной, старый маразматик подбежал к дереву и стал долбить парня клюкой, а когда тот упал с дерева и кое-как уклоняясь от ударов, побежал, Силос спустил на него своего ублюдочного пса. Итогом того дня стала прокушенная нога, порванные штаны и увесистые тумаки до полусмерти от родителей.
Несколько дней Мэл провел дома в невыносимой боли и горечи, а когда вышел на улицу, по случайности вновь столкнулся с Силосом. Тот сразу же разразился потоком отборной брани и попытался сграбастать мальца своей вонючей дряблой старческой рукой, а когда тот побежал, швырнул клюку ему в спину и больно угодил точнехонько между лопаток.
И вот, воспылав ответной злостью, мальчонка задался стремлением сделать жизнь деда невыносимой. Сегодня он проснулся очень рано только для того, чтобы выследить старого пердуна. Силос, довольный собой, забросил крючок в воду, поставил удочку на штатив, потянулся, почесал промежность, налил себе разогревочный утренний стакан самогона, и уже поднес было его ко рту, как нечто маленькое с диким криком и большой силой врезалось ему в спину. Взвизгнув и смешно замахав руками, старик полетел с обрыва в озеро прямо со своим стулом.
- А-ха-ха-ха-ха! - засмеялся Мэлис, пнув ему вдогонку пустое ведро.
- Твою мать! Ах ты гаденыш! Ах ты пиз... - дед замолк, когда ведро треснуло его по голове и в панике забарахтался.
- А-ха-ха-ха-ха-ха! - продолжал смеяться мальчишка, глядя на то, как дед безуспешно пытается удержаться на плаву. - А-ха-ха-ха...ха...
Он понял, что что-то не так, когда Силос несколько раз со страшным звуком заглотнул воды.
- Спасиииите... - пробулькал утопающий.
Когда Мэлис увидел, что рыболовный крюк засел в глазном яблоке деда, а леска в несколько слоев обвилась вокруг его тела, он не на шутку испугался и убежал обратно в кусты. Прислушиваясь к шлепанью по воде, он ужасался того, что теперь родители его изобьют в такое мясо, что он не сможет ходить еще месяц. Но вот звуки начали терять в интенсивности и малец решился высунуться и пойти посмотреть что же происходит.
Старик уже почти полностью обессилел и похоже не осознавал ничего, что происходит вокруг.
- По...мо....ггггххххбрлрбрлрб. .. - Силос хлебнул воды еще пару раз и окончательно замолк.
Глядя с открытым ртом на эту сцену, мальчик ощущал, как дико колотится его сердце и по телу разливается необыкновенно теплое ощущение - он ведь никогда до этого не видал, как умирает человек. Кроме того, всего одно утро решило сразу несколько проблем: ублюдочный дед поймался на собственный крючок, больше он не будет досаждать, можно будет лазить в его сад сколько хочешь, да еще и родителям он не пожалуется.
Вечером этого же дня шкет пришел к дому Силоса. Почуяв его издалека, из конуры вылез его кошмарный пес и начал припадочно лаять на пацана, чьей крови испробовал несколько дней назад. Его рявк быстро сменился на жалобный скулеж, когда он словил острый кирпич в бок. Сидя на цепи и не имея возможности ни покарать обидчика, ни укрыться от увесистых камней, идущих один за другим, псина быстро замолкла и отправилась к своему хозяину.
***
Мэлис и Стилус продирались сквозь валежник в поисках известной всем пацанам в деревне поляны. На этой поляне росли деревья, из ветвей которых получались самые крепкие и крутые палки, из которых можно было делать луки и даже мечи.
- Ну че ты там застрял, лох что ли? - крикнул Стилус.
Это было обидно, ведь они были лучшими друзьями. Стилус же прекрасно понимал, что из-за бедности его родителей Мэлу приходилось донашивать старое батино тряпье, висевшее на тощем теле как мешок, цепляющееся за все ветки и коряги и мешающее даже просто ходить.
- Я иду вперед, давай двигай жопой, Мел! Не будь лохом! - Стилус хохотнул и пустил петуха.
Сжав зубы, Мэлис побежал вперед. Стилус всегда был немного засранцем, но в последнее время стал совсем невыносим. Он часто по-злому обзывался, особенно в компании других парней, в драке использовал нечестные приемы типа удара между ног или заламывания рук или удушения, любил похвастаться несуществующими достижениями. Кроме того, осознав концепцию благосостояния, он, будучи сыном местного торгашика, владельца единственного в деревне магазина, стал часто подкапываться к молодому Скаммерфилду по поводу их бедности. Сначала пацан пытался что-то объяснить своему другу, но скоро понял, что это не имеет смысла, - подколки Стилуса рождались не из-за непонимания, а из злобности. Кроме того, хорошо питавшийся Стилус был порозовее и пожирнее Скаммерфилда, и в последнее время особенно гордился тем, что из них двоих у него первого начали появляться волосы на лобке.
- Эй, лох! Давай скорей, мы дошли! - прокудахтал Стилус. - Какой же ты долгий!
Мэлис ускорился на последнем участке пути, чтобы наконец выбраться из зарослей на опушку и накидать придурку тумаков, рванулся и сразу же осознал свою ошибку, когда услышал треск раздираемой ткани. Очко болтающихся штанов зацепилось за корягу и порвалось, а паренек растянулся на земле и рассек лоб о ветку.
- Ахахаха, чувак, ну ты и лох, ахахахах, ааааа у тебя еще и штаны прохудилися, ахахахаха, - задыхался барыженок, согнувшись от смеха. - Расскажу пацанам - как же они поржут, ахахахаха!
Мэлису так накипело от звуков этого гнусавого голоса, что он с диким ревом вскочил, выскользнул из застрявших на коряге порток и набросился на торгашеского сынка. Некоторое время они боролись, пока Стилус в очередной раз не попытался двинуть товарищу коленом в пах. Парень увернулся, но ему пришлось отскочить от Стилуса на несколько шагов.
- Псих! Придурок! Дебил! - бешено вращая глазами, со злостью и страхом констатировал торгашенок. - Ты дебил? Ты дебил? Я тебя бил что ли?
- Да пошел ты! - огрызнулся Мэл. Сверкая батиными же труханами, по размеру больше напоминавшими шорты, он сковырнул штаны с бревна. - Тоже мне друг! Дерьмо ты, а не друг!
Перепалка длилась еще несколько минут, пока наконец оба товарища не успокоились и не замирились. Слегка поутихший после взбучки Стилус перестал смеяться над приятелем, и Мэлис тоже заставил себя успокоиться, в конце-концов они ведь наконец вышли на их поляну и пришло время собирать материал.
Некоторое время пацаны слонялись по опушке, обламывая ветки то тут то там, как вдруг Скаммерфилд увидел особенно красивое и мощное дерево с идеальными ветвями, которые так и просилось под оружие. Он начал его обрабатывать, складывая весь материал в стопочку рядом, и пока он это делал, к нему подкрался торгашенок, схватил охапку уже собранных самых лучших ветвей и отбежал.
- Э, слыш! Это мое дерево, это мои ветки, але! Я его увидел и собрал, слыш, ты че! Сюда подошел! - возмутился трудяга.
- Да ладно, че те, жалко что ли? И вообще - я это дерево увидел еще раньше!
То есть не прошло и десяти минут, а засранец уже все забыл и опять принялся за свое. Мэлис рассердился, побежал за подлецом, но вновь запнулся в своих идиотских шароварах и упал.
- Ахахахаха! - в который раз зашелся в смехе коварный толстяк. - Ну серьезно, чувак! И ты еще мечтаешь о моей сестре? Да она никогда не выйдет замуж за такого лоха как ты!
- Че? Пошшшел ты! - процедил покрасневший Мэлис. Ему и правда нравилась младшая сестренка Стилуса - милая ухоженная скромная девочка с карими глазами, которая всегда опускала взгляд и разговаривала вполголоса. Он и продолжал дружбу с этим идиотом в первую очередь только ради того, чтобы держаться к ней поближе.
- Я серьезно! Ты видел себя в зеркало, Мел? Ты жалкий, слабый, глупый лох, урод, твой отец каждое утро встречает в свинарнике, а мать драит полы в моем магазине, - торгашеский сынок уже не смеялся, а просто гаденько ухмылялся, а в его глазах горели те самые огоньки чистой незамутненной злобы, которые Мэлис видел уже не раз в самые худшие моменты. - Но это даже не самое главное! Неужели ты думаешь, что дело может быть только в тебе? Чувачок, моя сестра принадлежит МНЕ.
- Ч-что? - пролепетал Мэл помертвевшими губами.
Стилус облизнулся и ухмыльнулся еще гаже, смакуя момент.
- То, то! Она никогда не будет твоей, потому что она уже моя! Я сделал ее своей после того как увидел, как ты подкатываешь к ней яйца. Разумеется, как заботливый старший брат, я предварительно ее крепко наказал. Она маленькая и тупая, она еще ничего не понимает в жизни! И знаешь что? Каждую ночь, после того как заснут родители, я продолжаю ее ТРЕНИРОВАТЬ. Она о тебе уже забыла, и ты тоже о ней забудь. Твое место - в свинарнике возле своего папашки.
У Мэлиса потемнело в глазах. Он нашарил рукой особо крепкую ветку - толщиной с собственную руку - и некрепко встал на ноги. Глаза ему устлала красная пелена, что было потом - он не запомнил, но через какое-то время, придя в себя, обнаружил, что стоит над искалеченным Стилусом. Лицо торгашеского сынка было изувечено до неузнаваемости, кровь заливала все вокруг и сам он булькал ею. В своей побелевшей ободранной ладони тяжело дышащий Скаммерфилд-младший сжимал лишь короткий обломок той деревяшки. Он отшвырнул ее в сторону, постоял над слабо шевелящимся телом несколько секунд, потом полез дрожащей окровавленной рукой в свои труханошаровары, достал прибор и с облегчением помочился на Стилуса. Тот замычал, попытался что-то сказать, но едва не захлебнулся. Струя немного омыла кровь с его лица, так что хотя бы в этом он должен был бы быть благодарен своему товарищу.
Закончив дело, парень медленно поплелся в сторону выхода с опушки, забыв и про ветви под оружие, и про рваные штаны, но стоило ему отойти на несколько шагов, как он услышал хрип себе в спину:
- Тебе... конец... молись... говно... - реплика была прервана рвотным спазмом.
Мэлис остановился, посмотрел по сторонам, увидел тяжелый булыжник, взял его. Все родители в деревне запрещали своим детям ходить в лес, поэтому они с торгашенком соврали, что пойдут на озеро. Подойдя к другу и занеся камень над головой, он взглянул в его избитое страшное лицо. Никто не знает, что они вдвоем пошли именно сюда, никто не будет его здесь искать.
- Тварь... я расскажу... тебя повесят... а твоих родаков... - реплика была прервана тяжелым ударом в голову, а потом еще одним, и еще одним, и еще одним, и еще одним, и еще одним, и еще одним.
- Ну и кто теперь тут лох? - произнес мальчишка. На тот момент эта фраза ему показалась очень подходящей и остроумной.
Отбросив окровавленный камень, он побрел домой - получать ремня за убитые штаны.
***
Солнце поднялось в зенит и нещадно жгло все, до чего дотягивалось своим светом. Праздно дремавшему Сайласу начало неслабо припекать, он недовольно заурчал и заворочался, потом наконец скинул шляпу с глаз, о чем мгновенно пожалел - раскаленные лучи полоснули бритвой по глазам и едва не выжгли ему сетчатку. Вскрикнув и выругавшись, он упал со скамейки на землю и чуть не ударился головой о камень. Утренний сон бездельника был прерван, в горле дико пересохло и он решил зайти освежиться в таверну.
С дикой тошнотой и подозрением на тепловой удар, пошатываясь, он вошел в здание и сразу же заприметил в углу своего знакомого - паренька лет семнадцати.
- Э! Фсссс, фшшшшььь, тьфу епт, фсшшшссшсшш... - сидящие в таверне люди покосились на него с неодобрением и брезгливостью, но и Мэлис наконец обратил на него внимание.
- Тебе мало зубов за жизнь выбили, свистун? - нахмурился парень. - Тебе обязательно заходить сюда и подсаживаться ко мне в таком виде?
- Будет тебе, братан, - Сайлас хотел хлопнуть юношу по плечу, но под его холодным взглядом передумал.
Мужчина и правда выглядел весьма непривлекательно: заношенная одежда в прорехах, неровная щетина, лицо в рытвинах, спутанные длинные и грязные волосы, неприятный запах. Вернувшийся домой после нескольких десятков лет службы, побитый несправедливой жизнью и ведущий полубродяжнический образ жизни - в этой деревне он был человеком далеко не первого сорта. Однако сидящий перед ним парень, казалось, не обращал внимания на подобное и общался с ветераном на равных. Возможно потому что у пацана не было друзей и в деревне он имел репутацию вспыльчивого и психического. А может, он умел заглянуть внутрь, в самое сердце человека, хирургически отсекая внешние ненужные покровы. Так или иначе, в нем Сайлас нашел благодарного слушателя для своих солдатских баек и испытывал к нему некоторую душевную теплоту.
- Че как там батек твой? Нет новостей?
- Нет, - Мэлис задумчиво поковырял ложкой в тарелке с кашей. - Не думаю, что он вернется. Раньше он пропадал по неделям, когда уходил в очередной запой, но сейчас прошел уже почти месяц. Либо он нашел себе другую женщину, - ага, конечно, какая баба его вообще примет? Либо где-то нарвался на нож или свернул шею по пьяни.
- Думаешь? А что если он попал в плен к какому-нибудь колдуну и на нем тестируют заклинания или разобрали на органы? Это не шутки! У нас на службе было сто таких штук.
- Если бы это было так, это была бы максимальная польза, которую он принес хоть кому-то в этом мире.
На несколько секунд повисло тяжкое молчание.
- Ай ладно. У меня для тебя сюрприз, Мел! - изрек старый солдат и свистнул трактирщика.
Через минуту девка поднесла им к столу бочонок пива, кувшин водки, несколько блюд закуски, и Сайлас, надувшись как индюк, расплатился за все новенькой блестящей монетой.
- Обокрал кого или ограбил? - удивился парень.
- Хе! Честно заработал! - зарделся Сайлас. - Выиграл вчера одного пассажира в кости. Тяжело было, аж вспотел, но оно того стоило. Он и дул себе на ладони, и шептал заговоры, и молился, но против моего опыта не попрешь. Я свою медаль поставил и он был вынужден ответить мешком серебра. Теперь могу и пить и угощать от души. Че, давай за встречу да за мой успех! Ухххх!
Мужик махнул стопку водки, запил пивом и занюхал мелкой рыбешкой.
- А может свои долги раздашь для начала? - спросил Мэл, переведя дух после собственного глотка.
Солдат поморщился.
- Уже, братан. Там же все и были пока я играл, следили за мной, мрази. Я думал как-нито свинтить по-тихому, но они как набросились все на меня, пришлось успокоить акул деньгами. Ну по крайней мере теперь мне никто ноги не сломает... - Сайлас накатил. - Слушай, а это, про батьку-то твоего... А че мамашка?
- Дома. В унынии, - юноша встрепенулся и строго зыркнул на собеседника. - Слыш, если ты опять за свое...
- Ну парень, ну не обессудь, сердцу ведь не прикажешь, - разволновался Сайлас. - Я же ее еще с вот такусенького возраста знал! Эхва, если б не армия, глядишь и я бы твоим батяней был.
- Боже упаси, - ответил Мэлис и сделал глоток пива.
- Я ведь ее и правда любил, и даже сейчас, вот те крест - чтоб меня кишками вырвало если вру! - поклялся раскрасневшийся ветеран. - Не ценит и не любит ее твой козел, ну и хорошо что сбежал наконец. Сидит она там как труп, отчаялась бедняжечка, кто бы ее там утешил... Дядя Сайлас бы и утешил...
Лицо парня ожесточилось, рука крепко сжала столовый нож, что не ускользнуло от солдата.
- Я бы ей хорошие слова говорил... Обнял бы там, даже бы помылся... А может быть... - бессвязно лепетал Сайлас, ужаснувшись собственной наглости и смелости. - За какую-то... сумму? Например... Я-то при деньгах... А потом бы ей стало лучше и вообще...
Юный Скаммерфилд в течении нескольких секунд переваривал сказанное, а потом вздохнул и обмяк на своем табурете.
- Ну и уродом же ты иногда бываешь, - пробормотал он. - Деньги бы мне, конечно, пригодились. Только она на такое не согласится никогда.
Сайлас, не веря своей удаче, продолжил наступление:
- А мы можем и по-другому сделать! Я могу!.. - он вдруг осознал, что говорит на повышенных тонах, наклонился поближе к пацану и зашептал. - Я знаю одного человечка, лекаря, он мне продаст сон-траву. Она даже ничего не поймет и не узнает, это и для тела полезно, и для души.
Мэлис покачал головой с отвращением.
- У тебя большой жизненный опыт в таких вещах, как я посмотрю, - он отстранился от неприятного человека. - Моя цена - весь твой мешок.
- Ээээ? - у Сайласа отвисла челюсть. - А не многовато ли за...
- Нет, - жестко отрезал парень. - Я тебе помидорами на базаре торгую? Не ты тут клялся в чистой и вечной любви, рассказывал про мечту жизни, а сейчас пытаешься продешевить? Ни копья не уступлю, мешок серебра и точка.
Сайлас поругался, выпил, поторговался, выпил еще, снова поругался, опять выпил, и наконец согласился.
На следующий день к вечеру все деревенские отправились к озеру. Там они устраивали песни-пляски, жгли чучела Рейсена Рейма, пили, веселились и предавались любовным утехам, потому что настал праздник Солнцестояния.
Сайлас сидел возле костра вдали от толпы и вливал в себя какой-то спиртосодержащий напиток, когда к нему подошел Мэлис с небольшой котомкой.
- Здарова, Мел.
- Привет, - юноша сбросил сверток наземь, открыл, извлек оттуда кусок свежайшего мяса и насадил на шампур. - Угощайся, вояка.
- О, мясцо, да под настоечку! Отопьем напиточек - это время пыточек, хе-хе, - Сайлас принял шампур и закинул на огонь. - Обокрал кого или ограбил?
- Наохотился, - гордо ответил Мэл. - Вот такенное кабанище подбил!
- Ты и охотиться умеешь? А такой сопляк с виду, - удивился ветеран.
- Жить в этой деревне рядом с нашим лесом и не уметь охотиться? Это надо быть дегенератом.
- Денеге... Че?
- Таким как ты короче.
- ...че?
- Ну вот ты охотиться умеешь? Нет, не умеешь. Значит - таким как ты, - паренек уселся рядом, реквизировал бутыль, сделал из нее несколько обжигающих глотков. - Теперь к делу. Ты принес все что требуется?
Сайлас встал с мешка, на котором сидел, развязал тесемку и показал - и правда, новехонькое серебро, да как сверкает. С гримасой боли он передал его из рук в руки, потом полез в карман плаща и достал оттуда небольшой футляр. В нем был мелкий порошок - какое-то измельченное растение.
- Этот сказал - заварить, дать настояться и выпить. Только не слишком много, а то здоровью навредит. Ну разберешься, в общем, - футляр перекочевал к парню.
- Разберусь, - Мэл засунул футляр в карман, сделал еще несколько глотков алкоголя, перехватил и перекинул мешок через спину. - Ладно, не буду терять время, мне еще многое предстоит сделать. Придешь как договорились - когда стемнеет окончательно. Не скучай.
- Ха! Не буду, братан, - Сайлас помахал пацану рукой в спину, вытащил шампур и сдуру впился зубами в мясо, но обжегся, да и оно еще не прожарилось и отдавало странным душком.
Через час-другой стемнело, весь запас спирта был выпит, а мясо съедено - и оказалось очень даже вкусным. Люди на берегу озера тоже изрядно развеселились и только-только вошли в самую кульминацию праздника, их радостные, едва человеческие, вопли и визги было слышно на всю округу. Одновременно потушив костер и справив малую нужду, Сайлас нетвердой походкой направился сквозь темноту в деревню и к дому пацаненка.
В старой покосившейся халупе не горел свет, не слышно было никаких звуков. Сайлас постучал несколько раз, но так и не дождался ответа.
Обойдя дом, он заметил, что вход в подвал был открыт, и оттуда были заметны проблески света. Крикнув, но не дождавшись ответа, он чертыхнулся и держась за стену, начал спуск, стараясь спьяну не свернуться с этой крутой каменной лестницы.
Подвал был завален инструментами, поленьями, ящиками и прочим хламом, в нем горели пару светильников, но не было видно ни души. Пройдя чуть вглубь, Сайлас обнаружил открытый люк и новый спуск - уже по вертикальной лестнице. Изнутри доносился звук некой деятельности.
Пьяный и заинтригованный, вояка начал спуск, но едва не свалился с лестницы и словил занозу, когда потная ладонь соскользнула с дерева. Пройдя буквально несколько шагов вперед по узкому земляному коридору, он уткнулся в поворот, сразу за которым была установлена дверь с открытым засовом, из щелей которой пробивался свет. Он толкнул ее, сделал машинальный шаг в новое помещение, но когда сфокусировался на обстановке - попятился, споткнулся о порог и упал на земляной пол коридора.
Крохотная комнатенка три на три метра была освещена парой ламп, в одной ее стене была небольшая ниша, прикрытая самодельной решеткой - мини-зиндан. В углу располагались ведро мутной грязной воды, табурет и небольшой аккуратный столик - на нем стоял поднос с десятком различных инструментов: топор, пила, долота, ножи. Некоторые из инструментов были густо вымазаны в чем-то черном. В другом углу - широкая плоская доска с кучей царапин и зарубок, на которой в настоящий момент лежала неопознанная окровавленная туша, и над которой склонился Мэлис Скаммерфилд в залитом кровью фартуке, с мясницким тесаком в руке.
Увидев, что парень молчаливо и неотрывно смотрит на него остекленевшими глазами, Сайлас поднялся на ноги, отряхнулся и бодро поздоровался.
- А я тебя искал-искал, а ты оказывается в подвале! - опьянение словно рукой сняло, но дрогнувший голос выдавал фальшивость в этой браваде. - Я п-пришел, там уже давно... стемнело...
- А, вот оно как... - протянул парень пустым голосом, не меняя позы и даже не моргая. - Наверное я немного заработался и пропустил этот момент. Я уже все приготовил, дал матери отвар. И почти закончил здесь.
Сайлас сглотнул, еще раз окинул взглядом комнатку и вдруг заприметил то, от чего к горлу подкатила рвота - возле дальней стены на полу лежала сброшенная в груду одежда - старая поношенная шинель, в котором алкоголик-отец Мэлиса везде таскался в ходе своих приключений, и в которую заворачивался, когда засыпал на улице пьяный. Рядом с грудой стояло небольшое корыто с отходами, в котором были набросаны кости, потроха, лоскутья каких-то шкур, или... кож?
- Л-ладно, я подожду снаружи, сверну папироску, - пролепетал Сайлас, попятившись на пару шагов и скрываясь за поворотом к лестнице.
- Подожди, братан! - от Скаммерфилда не укрылось то, как скакал взгляд бродяги по комнате.
Он совсем не хотел этого делать, но схватил табурет, высунулся из-за угла и швырнул его в бешено работающего конечностями по лестнице Сайласа. Он метил в голову, но попал во вцепившуюся в перекладину ладонь. Солдат дернулся, взвыл, выпустил ходящую ходуном лестницу, а хлипкая перекладина под второй его рукой не выдержала и с треском разломилась надвое. Сайлас упал на спину, земляной пол выбил из него дыхание, а мгновением спустя на его шею с размаху опустился мясницкий тесак, разрывая кожу, сосуды и голосовые связки. Ветеран очень хотел сделать хоть что-то, но не мог даже пошевелиться из-за падения и травм. В глазах начало мутнеть, в легкие с со свистом и хрипом просачивалась кровь. Над ним склонилась голова Мэла.
- Что ж это ты так неосторожно, старик, - на лице тяжело дышащего парня читалась странная смесь удовлетворения пополам с сожалением. - Прости, я не хотел, это все моя вина. Не держи на меня зла. В будущем я буду более осторожен.
Он вздохнул и сплюнул на пол.
- Эх, а ведь я уже все приготовил, даже мать уложил спать. Дааа, нехорошо вышло. Ладно, прости еще раз. Я тебе помогу, просто постарайся расслабиться, - пацан извлек из фартука кустарного вида стилет, приложил к груди Сайласа в районе сердца и нажал, прервав мучения бедняги.
Мэлис тяжело вздохнул и устало прислонился к стене. Праздник Солнцестояния для него был испорчен, мешок серебра получен, выходит, нечестным и незаконным путем. Выбравшись из подвала и войдя в дом, парень зашел к неподвижной матери и проверил на ее шее пульс - ничего. Так же, как и полчаса назад. Он не хотел в это верить, но окончательно убедился в том, что ошибся с дозировкой и накидал слишком много сон-травы. Но ведь он всего лишь хотел удостовериться в том, что она не проснется и сделка пройдет успешно! Провалившись по всем фронтам, парень задумался о том, как же ему теперь жить дальше. В какой-то момент он спустился обратно в темницу и тщательно осмотрел тело Сайласа - они с ним были похожего роста и даже телосложения.
- Извлеку из тебя пользу, пока ты еще не протух, старик. Выручишь меня один последний раз, - приговаривал он, с огромным трудом выволакивая завернутое в ткань тело из люка.
Сделав это, а так же заперев секретный люк вслед за собой, присыпав его землей и надвинув на него сверху тяжелый стеллаж, он протащил тело в дом, развернул и закинул на собственную постель. Наконец, он надел походную одежду, забросил в рюкзак мешок серебра и немного припасов, разлил повсюду спирт и алкоголь сколько было в доме, столкнул на пол горящую лампу и покинул свою деревню навсегда.
***
Темная безлунная ночь поглотила собой замок и его окрестности. Люди в городке поблизости уже давно крепко и сладко спали, но замок стоял на ушах. Повиснув на веревке возле окна какого-то не то графа, не то герцога, чье имя он даже не запомнил, и прислушиваясь к топоту ног и крикам людей, Скаммерфилд рефлексировал.
Где он повернул не там? Жил ли он так, как ему хотелось? Как бы пошла его жизнь, если бы он выбирал по-другому в какие-то ее моменты? Все ли он правильно сделал сегодня?
Внизу, на крепостной стене, замаячила стража. Капитан построил людей и гаркнул им приказ, солдаты молодецки ответили. Один из них, похоже, ощущал сонливость и крикнул "сэр" не слишком расторопно, за что схватил удар от офицера под дых, к гоготу своих товарищей. Капитан взъярился еще сильнее и заорал на них так, что даже Мэлис с огромного расстония разобрал все нюансы его многоэтажного ругательства. Через минуту дисциплина была восстановлена, отряд разделился по парам и бодро разбежался во все стороны.
Мэлис вздохнул. Пожалуй, самые веселые деньки были в первые пару лет после того, как он покинул родной дом. Он добрался до крупного города, снял уютную комнату, хорошо питался, хорошо одевался, весело кутил и завел много друзей. Эти друзья потом представили его одному влиятельному в теневых кругах человеку, который, после нескольких несложных тестов, принял юношу на постоянную работу. В его новые обязанности входили простые и ненапряжные вещи, такие как: сопровождение босса на деловых встречах, возврат долгов, защита местных лавочников от залетных бандитов. Иногда, впрочем, доводилось и помарать руки - некоторые должники, бизнесмены и в особенности мелкие и не очень криминальные элементы имели свойство переоценивать свои силы и забывали, что члены цивилизованного городского сообщества обычно действуют по принципам уважения социальных обязательств друг перед другом. Некоторые из его новых сослуживцев пасовали перед такими заданиями, а точнее - сам босс считал их неподходящими для подобной работы, но Мэл, будучи старательным молодым человеком и привыкший к тяжелому и грязному труду в деревне, выполнял свои задачи очень добросовестно. В итоге все были счастливы: каждый был на своем месте, и босс, подметивший талант юнца, в конечном итоге делегировал эти миссии ему, а так же отстегивал приятные денежные бонусы за особую жестокость, или, как он это называл, "эффективный и брутальный артистизм".
Топот ног и крики в коридоре вырвали героя из счастливых воспоминаний - дверь в комнату, снаружи которой он висел, с треском распахнулась и в нее влетело избитое тело слуги; следом ввалились четверо стражников, а за ними, переваливаясь, вкатился разъяренный колобок - сам герцог Граф. Он что-то верещал и по его пухлым щекам прокатывались волны жира. Стража рывком подняла слугу на ноги и привязала к огромному резному кресту, прикрепленному к стене. Несчастный клялся в верности, рыдал и кричал, что это какая-то ошибка, но герцог-граф бесился от этого еще сильнее. Он нанес бедняге пару нелепых ударов в живот своим кулаком-тыковкой, отчего сильно запыхался, налил себе вина и махнул рукой страже - она начала избивать прикованного человека.
Скаммерфилд аккуратно подтянулся к подоконнику, достал из кармана небольшую пилюлю и стал выжидать момент. Как бы он того ни хотел, он не мог вышвырнуть из головы отвлекающие воспоминания, напротив - они полетели с совершенно бешеной скоростью.
Счастливые дни молодой горячей головы в криминальном мире подошли к концу, когда на очередном, легчайшем с виду задании он угодил в ловушку. Новая дерзкая конкурирующая с их боссом шайка негодяев оказалась не привычным сбродом головорезов, а профессиональной и безжалостной группировкой неизвестных людей в черном, которые заранее прочли все его шаги и с легкостью обезвредили еще до того, как он успел сделать хоть что-то. Некоторое время они держали юношу в темной изолированной камере, изредка вытаскивая на свет только для того, чтобы подвергнуть избиению и пыткам. Они не задавали вопросов, да и вообще никак не разговаривали, и Мэлис, смирившись со своим концом, тоже упрямо молчал.
Доподлинно неизвестно, сколько прошло времени, но однажды пленители, к большой неожиданности, открыли свои лица и цели. Их главарек - на вид обычный работяга, ничем не выделяющийся из толпы - рассказал о том, что они представляют собой некую организацию, которая является левой рукой государства, что действия молодого "разбойника" за эти годы привлекли их внимание и что он прошел их отбор, и что они хотели бы завербовать себе нового специалиста в его лице. Прослушав все это, Мэл громко и витиевато высказался о том, что он думает об их методах рекрутинга, об их сексуальной ориентации и о государстве в целом, но когда главарек поставил его перед выбором - плаха за все преступления или верная служба, юноше пришлось согласиться.
Муштра, идиотские испытания, пропитанные садизмом тренировки, зубрежка никому не нужных и не интересных исторических и культурных фактов - все это вгоняло юношу в дикую фрустрацию, но страх смерти, а помимо того - желание наконец приняться за непосредственную работу, помогли пережить все невзгоды. К величайшему сожалению, работа совершенно не оправдала ожиданий и приносила мизерное удовлетворение. Будучи простым в душе парнем, Мэл испытывал неприязнь к таким нудным вещам как сбор информации и предварительное планирование. Мечты о самореализации тоже оказались разбиты о строгие требования к исполнению. За побочный ущерб, дополнительные жертвы или слишком грязные убийства он получал дисциплинарные взыскания в виде выговоров, плетей, заключения в карцер и иных штрафов.
...граф-герцог, злорадно похрюкивая и разливая по камелийскому ковру вино из пошатывающегося в его лапе стакана, подошел пронаблюдать поближе за шумным истязанием слуги. Скаммерфилд сконцентрировался, задержал дыхание и щелчком пальцев запустил пилюлю прямо в кувшин.
Колобок с минуту поглазел на избиение, а затем подошел обновить себе винишко. За это время препарат должен был раствориться. Ассасин, убедившись, что достиг своей цели, особым образом потянул за веревку, отцепил "кошку" и убрал ее к себе на пояс.
Какое-то время назад он бы мог ощутить подобие жалости к этому слуге, в конце концов парень не был ни в чем виноват. По чистой случайности именно он оказался владельцем той личной тумбочки в помещении для слуг, в которую Мэлис, проникнув на территорию замка за день до того, забросил бессвязное ничего не означающее зашифрованное послание и "медальон ордена убийц" - безделушку за пару медяков, купленную месяц назад на ярмарке. Толстому аристократу-параноику, который давно ожидал королевского жнеца по свою душу, оказалось достаточно простого анонимного доноса о том, что среди его слуг затаился убийца, чтобы потерять себя в гневе и страхе и сыграть истинному палачу на руку. К утру несчастного паренька измочалят до неузнаваемости, а после граф лично сдерет с него кожу. Организация узнает, что потеряла своего проблемного агента, но разумеется, ничего не будет с этим делать, а герцог внезапно умрет через несколько дней от медленнодействующего яда, после чего вина окончательно закрепится за слугой.
"Свободен! Прямо как в детстве" - подумал с теплотой ассасин. - "Поеду в Рейм. Сайлас столько всего рассказывал, что не могу там не побывать"
Бросив последний взгляд на ночную обстановку под собой, Мэлис Скаммерфилд разжал пальцы, которыми держался за подоконник, и оттолкнувшись от стены, красивым пируэтом, плавно и без шума нырнул в реку под крепостной стеной. В его душе расцветали розы и пели ангелы.
Сила: 30
Интеллект: 5
Воля: 5
Ловкость: 40
Восприятие: 40
Мудрость: 5
Харизма: 5
-
Бесшумное убийство-
Побег в тень-
Ликвидация-
УскользаниеСн.: "Сайлас" - короткий меч, вычурный стилет, блэкджек, кольцо стойкости, броня агента, плащ с маской и капюшоном, "кошка".
Часовой пояс GMT +4, время: